От изумления я словно приросла к месту, так что понукание пришлось как нельзя кстати.

Едва мы втроем вошли в коридор, как массивная стена встала на прежнее место, движимая каким-то сложным, невидимым механизмом, а может, божественной силой.

Мы оказались в очень необычном подземном коридоре: здесь не было ни сводчатого потолка, ни обычных стен. Мы попали в систему пещер, раскинувшихся под Стальным городом, а значит, благополучно выбрались из Собора.

– Нужно двигаться дальше, – сказал Верлен, поднимая лампу над головой, чтобы хотя бы немного рассеять окружающую тьму. – Прежде чем мы выйдем на поверхность, нам придется пройти довольно большое расстояние: выход находится за пределами города.

Мы с Олимпией молча последовали за ним, потому что слишком устали и вымотались, чтобы что-то говорить. Мне не верилось, что у нас получилось, что мы наконец-то выбрались из этого проклятого места, из этого прекрасного и в то же время отвратительного дворца, в котором Верлен поначалу держал меня взаперти…

А теперь он помогает мне спастись и бежит отсюда вместе со мной.

Чем дальше мы шли через каменные гроты, тем сильнее сгущался вокруг темный туман. Олимпия была заметно дезориентирована и перепугана, а Верлен полностью сосредоточился на выборе пути, поэтому сначала я решила, что никто, кроме меня, не видит странного поведения этой дымки.

Наконец мы вышли в большую пещеру, в которой сходились сразу четыре подземных галереи; я посмотрела на озабоченно хмурящегося Верлена и указала на клубящийся над землей туман.

– Ты тоже его видишь, не так ли? – поинтересовалась я шепотом. – Туман, что вьется вокруг нас?

– Наверное, всему виной мое присутствие, – ответил молодой человек, пристально вглядываясь в темноту перед нами. – Туманы Пепельной Луны всегда странно реагировали на мое появление.

Я удивленно моргнула. До сих пор я считала, что Тень не знает о том, какое воздействие оказывает на дымку, неизменно окутывавшую город…

Мы снова двинулись в путь и через некоторое время – мне показалось, что прошло несколько часов, – вышли наконец на поверхность. Из последнего грота мы попали в один из заброшенных подвалов, расположенных к северу от города, а оттуда вышли на воздух. Я болезненно щурилась, потому что глаза успели отвыкнуть от света, пусть и приглушенного густой туманной дымкой.

Верлен поставил лампу в нишу, специально устроенную в каменной стене для этой цели, и повернулся ко мне.

– Я не знаю, куда нам идти дальше, где мы будем в безопасности. Возможно, стоит попытаться покинуть город?

Олимпия тряслась от холода в своем тонком элегантном муслиновом платье и затравленно зыркала по сторонам; на Верлене была только рубашка. Мне было довольно тепло в его сюртуке из темно-синей шерсти, но я не могла его отдать, так как разодранное на спине платье едва держалось на плечах. Более того, мы все устали и морально вымотались; отправляться в путешествие в таком состоянии – полное безумие.

Тут я наконец сообразила, что местность мне знакома: на другом конце улицы, в начале которой мы стояли, находилась кузница Лотара. В той стороне туман извивался причудливыми спиралями, словно приглашая меня пойти туда.

«Элдрис, я знаю: это ты», – подумала я.

Доказательств у меня не было, но меня не покидала твердая убежденность в правильности своей догадки. Наверняка этот туман – дело рук весталки. Она хочет, чтобы я пошла в кузницу.

Глава 46

Сефиза

В любом случае, сейчас нам некуда было идти. С другой стороны, мне просто необходимо было увидеть Хальфдана, узнать, выжил он или нет. Вне зависимости от того, что мы будем делать потом, сейчас мне жизненно важно было увидеть друга.

Выбора у меня не осталось: нужно отвести Верлена и Олимпию в кузницу – в надежде на то, что люди, собравшиеся там в ночь, когда я лечила сирот-Залатанных, невредимы, сплотились и согласятся меня приютить…

– Хорошо, идемте ко мне домой, – объявила я. Потом поправилась: – Точнее, туда, где меня всегда принимали, как дома…

Мы продвигались по городу медленно, потому что мы с Верленом постоянно выбирали наиболее безлюдные улицы. В этом плане я была более сведуща, так что молодой человек полагался на мое мнение. Тем не менее я видела, что он старается закрыть лицо волосами и натягивает на кисти рук манжеты рубашки, чтобы скрыть черные вены: невыпущенная душа причиняла ему боль, его силы требовали и не находили выхода.

Прохожих на улице почти не было, впрочем, вряд ли кто-то смог бы нас разглядеть сквозь плотную завесу пепла. Туман вокруг нас сгущался все сильнее, тек по воздуху длинными черными лентами, которые, словно гигантские пальцы, указывали нам путь. Интересно, у меня разыгралось воображение или это Элдрис старалась спрятать нас от Владыки всего сущего?

Верлен шатался – кажется, он совершенно обессилел, – пока мы взбирались по лестнице, ведущей на площадку перед кузницей, а Олимпия плотно сжала губы, погрузившись в глубокое молчание. Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь, как делала много лет.