Читаем Симфония времён полностью

Какая в конце концов разница, даже если меня считают подстилкой Первого Палача Пепельной Луны? Я пережила тюрьму, пыталась убить своего тюремщика, а потом совершила побег – глупый и бессмысленный – через весь дворец.

Верлен сделал все возможное, чтобы меня спасти, только и всего. Разве можно винить его за это? Притом что отношения между нами очень сложные и запутанные…

И совершенно непонятно, к чему они могут привести.

Я с силой хлопнула себя ладонями по щекам и застонала от досады, а в животе словно затягивался тугой узел.

Я по-прежнему испытывала ненависть к Тени, этому заклятому врагу, чей образ я годами ковала в своем сознании. Вот только Первый Палач императора постепенно исчезал, превращаясь в Верлена, странного молодого человека, совершающего безумные поступки, так непохожего на злодея, которого я все время себе воображала.

При мысли о том, чтобы снова остаться с ним наедине, я испытывала одновременно нетерпение и ужас.

Я пыталась его убить.

Я сознательно причинила ему боль, хотя он ни разу не сделал ничего, чтобы мне навредить, лишь выполнял приказы богов, подчинялся их воле, как и все мы…

Верлен знал, что мною движет личная месть, что я заранее все продумала. Еще он знал, что я обладаю силами, которых у меня быть не должно…

Как он станет вести себя теперь? Неужели нелепая забота, которую он проявил ко мне в камере пыток, исчезнет и я наконец увижу его истинное лицо, лицо чудовища? Ведь я так долго этого ждала.

В довершение всего был еще тот невероятный поцелуй…

Ужасно, возмутительно, унизительно. Я испытывала отвращение к самой себе. И все же…

Нет!

Не следует думать об этом, это всего лишь заурядная мелочь, о которой Верлен наверняка уже забыл, учитывая, в каком состоянии он находился в тот момент.

Самое главное – забыть об этом! И больше никогда не вспоминать.

Весь день мне что-то показывали, кому-то представляли; я познакомилась с таким количеством людей, что к вечеру не могла вспомнить ни одного имени. Ко мне приставили одного из жрецов, ответственных за оркестр, которого сопровождали двое громил в металлических доспехах; служитель культа показал мне самые важные места, связанные с моими новыми обязанностями. Жрец познакомил меня с другими придворными музыкантами, при этом ни один из них не выказал особой радости по поводу моего появления в их среде. Кроме того, жрец заставил меня попробовать несколько роскошных скрипок, дабы я выбрала инструмент, подходящий мне лучше всего. Затем он отвел меня к модистке, а та сняла с меня мерки и пообещала в кратчайшие сроки сшить мне полный гардероб, соответствующий моему положению.

После чего жрец, имя которого я тоже не запомнила, показал мне покои, предыдущие обитатели которых, очевидно, только что съехали в большой спешке. По всей видимости, сочтя свои обязанности выполненными, он в конце концов ушел, а вот двое солдат почему-то решили остаться и замерли возле входа в мои новые комнаты – разумеется, их присутствие действовало на меня отнюдь не успокаивающе.

Следует ли мне ожидать, что легионеры ворвутся в мою спальню посреди ночи и насильно отволокут меня к своему хозяину, то есть к Тени? Или же император наконец проникнет в мои самые сокровенные мысли, узнает о моем прошлом, о том, что я развешивала мятежные плакаты, а главное, проведает о покушении на своего верного слугу и пожелает покарать меня лично?

Я пыталась продумать все возможные исходы дела – и все они вели к моей неминуемой смерти, – но в итоге совершенно обессилела и почти потеряла способность мыслить здраво. Мысли то и дело возвращались к моей прошлой жизни в Стальном городе, такой простой, незатейливой и жалкой… и все же теперь я по ней скучала и с горечью корила себя за то, что лишилась былого, пусть и весьма условного, благополучия.

Мне ужасно не хватало Хальфдана; я ведь даже не знала, жив ли он еще, и эта неопределенность превратилась в мучительную пытку, так что в животе будто затягивался тугой узел, горло сжималось от страха, и я не могла свободно дышать.

Я еще успела подумать, что ничего не знаю о своем завтрашнем расписании – а оно у меня наверняка есть, учитывая мое новое положение при дворе. Но затем утомление и нервное напряжение взяли свое, и я провалилась в тяжелое забытье, полное мрачных, неприятных сновидений.

Из оцепенения меня вырвал звук приглушенных шагов. Превозмогая усталость, я заставила себя открыть глаза и увидела рядом с кроватью какую-то девушку: она ставила на прикроватный столик поднос, уставленный всевозможными яствами.

От блюд исходил такой аромат, что на миг я почти забыла о нелепой ситуации, в которой оказалась.

– Дама Валенс, – негромко проговорила девушка. – Пора вставать. Вас ждут на репетиции в храме Тиресия, на сборы остается чуть менее полутора часов.

Я резко села и, обведя взглядом комнату, к своему величайшему удивлению заметила еще двух служанок, раскладывавших на креслах разные платья, в то время как третья девушка поспешно вышла в соседнюю комнату, где, судя по звукам, открыла кран и пустила воду – вероятно, чтобы наполнить ванну.