После такого демонстративного выражения своей усталости от буквально всего хозяин шатра любил выдержать театральную паузу, советник лучше других знал об этом и подыгрывал своему начальнику. Мурад Ибн Аббас не был старым человеком, ему даже не исполнилось тридцати лет, но к своим годам успешный военный предводитель успел устать поддерживать хорошую форму и привык потакать своим слабостям. Недалеко от страсти к прелестницам для господина стояла любовь к яствам, которая превратила некогда богатырскую фигуру мужчины в округло-богатырскую, что, совместно с роскошной бородой, прибавляло к оценочному возрасту с десяток лет, которые удж-бей благословенно принял и нёс с пиететом.

- Поведай же мне, мой верный советник, что тебе удалось узнать. Кто поразил не только нашу лучшую кавалерию, но и наш взор.

Мурад-бей в ту ночь вместе с визирем Аль-Захрави, чтобы оправиться от потрясения, связанного с поражением, пытался успокоить мысли в сладком дурмане кальяна. Разговор шёл на отдалённые от войны темы, совпадение или нет, но в момент, когда Аль-Захрави в очередной раз делился обширными знаниями о тайнах звездного неба, в это небо с бренной земли ударил ярчайший столб огня, размеров в обхвате больше чем обелиски в песчаной стране вдоль великой реки.

- Сведения, полученные мною, достаточно необычные.

- О, я был уверен в этом. Столь удивительное явление в лагере нашего противника можем быть связано только с необычными персонами, точно не свидетелями природного явления мы стали.

- Должен сказать, что явление весьма естественное, хотя уместнее сказать про естественность причины такого явления.

Мурад-бей не стал прерывать визиря, ожидая когда тот соизволит дойти до сути. Как носитель титула владыки Балкан любил актёрскую игру в лице самого себя, так великий маг испытывал тягу к витиеватым построениям в речах, которые было проще пропустить, чем прервать.

- Мы знали о нахождении в роматских войсках удивительно одарённой девушки из рода владетелей Валакии, как оказалось юное дарование удивительна не только своими талантами в магии, но и красотой, о которой ранее наши сухие военные отчёты не упоминали. Было бы жаль, если бы такое дитя было потеряно в убийственной атаке катафрактариев… но этого не произошло.

Аль-Захрави позволял себе много вольности, сравнивая полное уничтожение полка тяжелой элитной кавалерии с возможной потерей одной лишь девушки, оказавшейся по неведомой глупости в передних рядах жестокой схватки. Но Аль-Захрави знал своего господина, уж кто как ни Мурад Ибн Аббас со своей тягой к прекрасному допускал уместными такие трактовки событий.

- Сама по себе Её Светлость давала отпор нашим магам, но справиться с ними не могла, на что и рассчитывал наш план. Однако столь удивительное создание оказалось не единственным на том холме, на помощь подоспел её один молодой человек, удивительного таланта и мощи. По моим сведениям он может выразить суть стихии.

- Гранд-мастер как они называют?

- Всё верно, Мурад-бей. А талантом он наделён нейтрализовывать чужое могущество, что сыграло с нашими магами злую шутку.

- Ммм, - Мурад-бей задумчиво расчёсывал бороду, - звучит как что-то совершенно неподходящее к ночному явлению, что мы наблюдали, но, к сожалению, совершенно точно вписывается в картину поражения наших войск.

- Потому я и начал с необычности явления, потому что молодые люди, как оказалось, знали друг друга довольно давно, но, судя по случившемуся, недостаточно близко, до известной ночи.

- Даже так, - оживился удж-бей, - никогда не слышал ни о чём подобном!

- Мне доводилось лишь читать о таком, когда скачок могущества происходит во время… когда мужчина и женщина вместе…

- Соития, - радостно крякнул командующий, - вот это история! Эх… говоришь красивая и сильная? От такой должны быть очень одарённые дети.

- Вы абсолютно правы, владыка.

Аль-Захрави понимал тщетность желания слабо одарённого удж-бея произвести на свет сильного ребёнка, даже на девочку Мурад Ибн Аббас был согласен, но жёны великого воителя, сами обладающие даром на порядок выше мужа, до сих пор не смогли принести радость своему господину в его стремлении, хотя простых детей от жён и наложниц любвеобильных турек произвёл не мало. Но Аль-Захрави также понимал, что и Мурад-бей это понимает, а потому данную тему никогда не обсуждал.

- А говорил ли я тебе, мой мудрый друг, что путём нескольких непростых операций одна из моих жён таки сумела принести мне одарённого ребёнка? Правда он оказался слаб, - мужчина замолчал на некоторое время, - но и жена моя не была сильна. Вот если бы моя жена была по-настоящему сильной!

- Тогда всё могло бы быть иначе, владыка.

- Да, визирь, вполне могло быть иначе.

Глава 25