Удобно устроившись в кресле, он стал слушать игру музыкантов. Ждал, когда выйдет Вилена. Надеялся услышать то же, что играла она на втором туре. Это придавало ему уверенность, что он на пороге свершения всего им задуманного. Шилов готовился особенно остро воспринять ее настроение, мысленно считая Вилену своей женой. И он размечтался, воображая себя мужем, умным, тактичным, который какое-то приличное время позволит себе посочувствовать горю покинутой, холодно, расчетливо покинутой!.. Но потом…

Вилена неожиданно переменила репертуар, играла произведение современного композитора, переложенное ею самой для рояля.

К изумлению Шилова, музыка покинутой Видены оказалась безудержно радостной, яркой и заразительной, как детский смех.

Вихрь звуков пронесся над рядами, разглаживая морщины на лицах слушателей, зажигая глаза, заставляя улыбаться.

Только Шилов был мрачен.

"Как странно! - почти возмутился мысленно Шилов. - Неужели ее чувства так мелки? Неужели она не понимает, чего я хочу? Она или празднует нашу общую с ней радость, или… артистизм заслоняет в ней искренность. Что же в таком случае ждет меня с ней впереди?"

Когда Вилена убрала с клавишей и опустила руки, в зале словно рухнул потолок. Люди вскочили и ринулись к эстраде. Шилов тоже встал. Он не мог не оценить блеск и мастерство исполнения артистки.

К ее ногам летели букеты цветов и записки. Ее просили сыграть еще, еще…

Дирижер взмахом руки поднял оркестрантов. Они стучали о пюпитры смычками и пальцами.

Шилову нужно было взять свой букет, оставленный в гардеробной. И он раздраженно протискивался через восторженную толпу.

Раскрасневшаяся, счастливая Вилена после многих вызовов вернулась за кулисы. Там ее ждал Шилов с цветами.

– Еще цветы? Так много? - рассеянно сказала она и улыбнулась, глядя мимо Шилова.

Арсений Ратов, слушавший ее по видео, этого, конечно, не видел. Но ее игра взволновала и обескуражила его. Ему показалось, что Вилена играла специально для него и передавала через музыку что-то важное… Так неужели этой искрометной радостью она хотела сказать, что он все-таки добился своего: она охладела к нему, и он может спокойно улетать… Арсения покоробило, и он рассердился на себя.

Глава пятая. ПРАВО НА СЧАСТЬЕ

Вилена наконец встретилась с Арсением. Назначили свидание на площадке напротив многоэтажного здания университета, откуда открывался чудесный вид на излучину реки и город. За башнями более поздних зданий, словно в дымке времени, виднелись золоченые купола древних храмов.

Они пошли вниз сначала по аллее, потом сбежали по зеленой крутизне на полянку и едва не столкнулись с вереницей спортсменов-бегунов, участников кросса.

С лужайки была видна река. Вилена с Арсением сели и смотрели, как по ней скользили скоростные суда, почти отрываясь от воды.

Вилена покосилась на Арсения. Никто из них не начинал "главного разговора".

– Значит, ты все же слушал третий тур?

– Слушал. Тебя.

– И не удивился?

– Обрадовался.

– Вот как? - почти обиженно протянула Вилена. - Тебе не показалось, что я слишком радуюсь?

– Хотел этого.

– Ну знаешь! - возмущенно произнесла Вилена и сжала губы.

Арсений пожал плечами. Вилена заглянула ему в лицо, объяснила:

– Узнав, что ты включен в экипаж звездолета, я просто поняла, почему ты избегаешь меня.

– Спасибо, что обрадовалась.

– Ты понятлив, как… штанга. Неужели не ясно, почему я обрадовалась?

– Штанге не додуматься.

– Ну поняла я, что ты избегаешь меня, чтобы… чтобы я не страдала, не любила бы тебя.

– Видно, хитрить не умею.

– Не умеешь, - подтвердила Вилена.

– Хотел признаться.

– Да опоздал! Постой! А в чем ты хотел признаться?

– Улетаю.

– Только-то!

Вилена стала срывать былинки и сплетать из них веночек. Она ждала, но Арсений молчал. Тогда она пошла напрямик:

– А в том, что любишь, не хотел признаться?

Арсений опустил голову, смотрел на траву между колен.

– Или это неправда? - настаивала Вилена.

– Правда. Запретная, - тяжело вздохнул Арсений.

Вилена вскочила на колени, снова стараясь заглянуть в лицо Арсению:

– Ну, посмотри же на меня. Любовь никогда не может быть запретной! Нет! Пусть осталось у тебя полгода, год… Но они будут мои, наши… Мы поженимся.

Арсений испуганно отодвинулся. Вилена подумала, что ему не понравилась ее настойчивость, бесцеремонность, и она, краснея, произнесла:

– Это предрассудок, что о любви первым должен говорить мужчина! Если мне ждать твоего признания, то на это вся наша жизнь уйдет.

– Жизнь уйдет, если жениться и сразу расстаться, - горько сказал Арсений и решительно добавил: - Нет. Не бывать тому. Или ты не знаешь, что такое парадокс времени?

– Бабушка сказала, что никакого парадокса времени нет, - нашлась Вилена, еще не понимая, что к чему. Потом вдруг угадала его затаенную мысль и стала горячо возражать: - Ты вернешься через столько лет, сколько проживешь в звездолете. Пять лет не так уж много. Меньше, чем прежде морячки ждали своих мужей из кругосветного плавания.

– Веришь бабушке? - с укором сказал Арсений.