Шолая сердито посмотрел на него.

— Неужели и правда ты веришь Дреновичу и всей его банде, которая уже трижды нас обманывала. Или тебе память отшибло?

— Это другое дело, — попытался возразить Проле.

— Как это другое? — взорвался Шолая. — Они — изменники, и все. С порядочным человеком достаточно одного перекура, чтобы договориться, а с подлецом за год к согласию не придешь. Только время дорогое зря терять. Жаль, что не позволяют мне рассчитаться с этой сволочью. — Шолая зло сверкнул глазами и растоптал носком сапога брошенный на землю окурок.

Проле нахмурился и ничего не ответил.

VI

В Медну к четникам они отправились вечером. Шли через Драгнич и Герзово и наконец добрались до Медны. В избах уже мерцали лампы, отбрасывая полосы света на стволы деревьев. Было свежо. В небе над лесом, будто подвешенный, сверкал серп луны.

Здесь в Медне царили мир и покой. Четники после ужина сразу разбредались спать, выставив часовых. Иногда ночью через Медну проезжал итальянский патруль во главе с офицером, и тогда на улице звучала чужая, незнакомая речь.

И сейчас, когда партизаны вошли в село, из некоторых окон тоже торчали головы любопытных.

— Раскрой глаза пошире, дед, видишь войско идет! — крикнул Ракита какому-то косматому дяде, наполовину вылезшему из окна.

— Вы итальянцы? — хрипло спросил тот.

— Нет, мы русские, — ответил Ракита.

— А рису и сахару привезли?

— Нет, зато везем винтовки.

— На кой ляд нам, сынко, ваши винтовки! Нам рис и хлеб нужны.

— А что, если я его стукну разок? — спросил Ракита шепотом Йованчича.

— Да ну его к черту! — отмахнулся Йованчич.

Доехав до дома попа Кулунджии, партизаны остановились. Навстречу им вышел Тодор Кривало, взял за уздечку коня Шолаи и подозрительно осмотрел приехавших.

Проле и Шолая, застегнув куртки и поправив кобуры, направились к двери дома. Из окна лился сноп яркого света. Быстро поднялись по ступенькам, на секунду остановились, и Шолая решительно толкнул дверь.

Командование четников, размещавшихся в Медне, не проводило никаких боевых операций. После боев на Пливе оно увело свои роты в отдаленные деревушки и приказало им готовить зимние квартиры. В доме попа устраивались пирушки. Сюда приходили с докладами офицеры, отсюда днем и ночью разъезжались курьеры с почтой. В последнее время все чаще в Медну из Мрконича прибывали мешки с рисом, сахаром, мукой и прочими продуктами.

Среди местного командования четников все заметнее выступала на первый план фигура Дреновича. Его рука чувствовалась во всем. Он постепенно добивался осуществления всех своих замыслов и все больше оттеснял Тимотия от руководства отрядом. Тимотий явно сдавал свои позиции и время от времени писал жалобы на Дреновича высшему руководству.

С верой в бога…»

В ответ Тимотий получал успокоительные письма, в которых сообщалось, что его донесение рассмотрено и все, на что он указывал, принято к сведению.

Дренович же продолжал уверенно прокладывать себе дорогу к власти. Неторопливо попыхивая длинными сигарами, полученными в подарок от Томинаца, он спокойно смотрел Тимотию в глаза и излагал свои взгляды.