Читаем Сидоровы Центурии полностью

С котом после этого ничего не случилось. Вопреки опасениям суеверного Сергея Сергеевича, Василий даже не растворился в воздухе, чтобы оставить после себя лучезарную улыбку, а энергично принялся за истребление прочих грызунов, включая крыс, проживавших в подвале лабораторного корпуса. Буквально через две недели Василий "пошел на повышение": "за боевые заслуги" его перевели на службу и полное кошачье довольствие в административный корпус. Однако же родную биофизическую лабораторию кот тоже не забывал, наведывался, предпочитая использовать для отдыха письменный стол Сергея Сергеевича, — чему профессор был только рад.

В начале февраля 1978 года Сергей Сергеевич и Аркадий Моисеевич провели двухдневный научно-практический семинар на тему: "Молекулярная биология: перспективы развития и гуманитарные аспекты". Семинар состоял из двух частей: теоретической, где обсуждались общие закономерности морфогенеза, эмбриогенеза и онтогенеза человека и животных, и практической, в которой остепененные сотрудники биофизической лаборатории должны были познакомить слушателей семинара с современными методами изучения генома и т. д.

Аудиторию семинара составляли специалисты кафедр не только естественных, но и гуманитарных наук. Наибольший интерес и многочисленные вопросы вызвал доклад профессора Мерцалова "Механизм ощущения запаха, вследствие резонансного туннелирования электрона с возбуждением колебаний молекулы" и сообщение доцента Фишмана "О молекулярно-биологическом механизме происхождении ложной памяти".

Свое сообщение Аркадий Моисеевич сделал по причинам, скорее политическим, чем научным. Надо было нейтрализовать нехорошие слухи по поводу Евгения Сидорова или направить их в более безопасное русло. Сергей Сергеевич и Аркадий Моисеевич догадывались о том, что компетентные органы ведут негласное расследование причин психического расстройства молодого перспективного ученого. Как-то неожиданно хорошо в лаборатории и в их квартирах заработала телефонная связь. В аудиториях во время занятий, которые они проводили, появлялись незнакомые слушатели: молодые люди спортивного телосложения, — а парочка студентов, про которых старостам групп было доподлинно известно, что они — стукачи, почти не таясь, записывала их лекции и семинары на диктофоны.

Аркадий Моисеевич обратился к знакомому врачу-психотерапевту Араму Владимирович Григоряну с просьбой провести во время практической части семинара сеанс регрессивного гипноза. Арам Владимирович согласился, но в назначенное время не пришел, а послал вместо себя своего ассистента — бывшего актера драматического театра, который сразу предупредил Аркадия Моисеевича о том, что стопроцентного успеха не гарантирует из-за отсутствия опыта проведения сеансов группового гипноза. Посоветовавшись с коллегой Мерцаловым, Аркадий Моисеевич решил для подстраховки во время сеанса включить ту самую магнитофонную запись, в результате прослушивания которой он ощутил себя истинным французом.

Итак, наступил второй день работы научно-практического семинара. После ознакомительной экскурсии по биофизической лаборатории участники семинара в количестве пятнадцати человек разместились в учебном кабинете биологического факультета. Аркадий Моисеевич во вступительном слове повторил тезисы своего сообщения и в качестве примера проявления "ложной памяти" привел случай с графом Львом Николаевичем Толстым, который, как известно, много охотился верхом на лошади. Однажды, упав с коня, граф будто бы совершенно явственно "вспомнил", что подобное с ним уже было, но только 200 лет назад, когда он был совсем другим человеком. Таким образом, великий писатель пришел к бездоказательному выводу о возможности перехода души из одного умершего тела в другое живое тело. Участники семинара оживились, и кто-то даже пытался возразить, ссылаясь на собственный жизненный опыт.

— А это мы сейчас и выясним, — улыбнулся Аркадий Моисеевич и предоставил слово "товарищу гипнотизеру".

Перед участниками семинара предстал невзрачный, невысокого роста мужчина лет сорока, с одутловатым лицом, и, немного смущаясь, сообщил, что зовут его Александр Васильевич Волков и что он полностью разделяет мнение коллеги Фишмана насчет философских заблуждений "зеркала русской революции". По аудитории пробежал смешок, и "товарищ гипнотизер" засмущался еще больше, но потом все-таки собрался с мыслями и приступил к работе: