Оттенок легкой критики, проскальзывающий в итоговой оценке, которую автор дает своему произведению, у Роберта Блейка принимает резкую форму:

Любой подход к художественным достоинствам «Контарини Флеминга», однако, не отменяет не только необходимости рассмотрения романа как вспомогательного материала для понимания биографии Дизраэли, но и осознания значимости этого произведения в литературно-историческом аспекте. Сам автобиографизм «Контарини Флеминга» заслуживает внимания как литературное явление, отразившееся в творчестве Дизраэли и плодотворно продолженное Диккенсом, Теккереем и другими английскими писателями. Фигура поэта, творца эстетических ценностей, мысль которого направлена на «политическое обновление страны», фиксирует начало изменений в концепции английского романтизма, что в конечном итоге приведут к появлению радикальной социологии Рёскина. Выдвинутая в «Контарини Флеминге» авторская установка на психологизм в изображении человека, хотя и не реализованная в достаточной мере в художественной структуре романа, получит в дальнейшем полнокровное развитие в английской литературе XIX века.

Многие вопросы, относящиеся к литературным связям «Контарини Флеминга» с последующей эволюцией английского романа, остаются непроясненными. Самуэль Батлер, например, предпочитал Дизраэли всем своим писателям-современникам. Уже отмечалось, что батлеровский парадокс о машинах имеет аналогии у Дизраэли. Учитывал ли Батлер, создавая «Путь всякой плоти», что Контарини воспринимал своего отца как бессердечного человека — и верил в это вплоть до финальной исповеди барона Флеминга-старшего? На эти и другие вопросы еще предстоит ответить исследователям.

IX

Как сообщает Дизраэли в предисловии к собранию своих сочинений, выпущенному в 1870 году, еще в отрочестве его привлекала история Алроя. Писатель впервые обратился к этой теме после публикации «Вивиана Грея»; затем работа над рукописью произведения была прервана, и он снова вернулся к ней под влиянием впечатлений от посещения Иерусалима во время путешествия в 1831 году (см.: Disraeli 1870а: XX). Осенью 1832 года Дизраэли завершил работу над своим произведением, и оно было напечатано Сондерсом и Отли в марте 1833 года (см.: Jerman 1960: 172–173).

Основным источником исторических сведений о Давиде Алрое (Меннахеме бен-Шломо Ал-Руйи), еврейском псевдомессии, объявившемся около 1160 года в Иракском Курдистане, считается книга, составленная на основе записей, которые сделал в 1173 году еврейский путешественник Вениамин из Туделы в Наварре (см.: ЕЭ 1991/II: 15–16; V: 494–495). Эта книга неоднократно издавалась в английском переводе в Лондоне в XVIII — начале XIX века, и вполне вероятно, что именно ее юный Дизраэли читал в библиотеке своего отца. С историей Алроя он также мог познакомиться и у еврейско-испанского автора XVI века Соломона Верги (см.: Дизраэли 1915: примеч. 88). Как бы то ни было, роман Дизраэли о еврейском псевдомессии «более характерен для автора, чем для исторической личности героя» (см.: ЕЭ 1991/II: 16).

У Дизраэли действие романа начинается в Хамадане, где в XII веке евреи живут под властью сельджукского султана и платят ему дань. Давид Алрой, принадлежащий к еврейскому царскому роду, в день своего совершеннолетия должен быть провозглашен главой евреев в пленении, однако не рад этому, так как не желает быть «первым среди рабов» (Disraeli 1846: 8); его «душа <…> тоскует о державе» (Ibid.: 11). Он рассуждает: «<…> быть и жить — не одно и то же, если жизнь является тем, о чем я иногда мечтаю» (Ibid.: 9). Неожиданное происшествие заставляет жизнь Алроя выбиться из обычной колеи: его любимую сестру Мириам пытается обесчестить Алширок, брат султана и хамаданский правитель. Алрой убивает своего смертельного врага, становится изгоем в Хамадане и бежит в пустыню.