Читаем Шустрое ребро Адама полностью

Чавкал и рыгал Гарик так громко, что люди за соседними столиками стали оглядываться, а мне оставалось только помалкивать и делать вид, что я этого человека совсем не знаю, просто угораздило сесть за один столик.

— Ты чего не ешь? — спросил у меня Гарик. — У них тут отличное мясо. Не собачатина, как в других местах. И кошку под видом кролика не подадут. Меня тут все знают.

Судя по кислым физиономиям обслуживающего персонала, его слова были чистой правдой. Насытившись, Гарик решил, что теперь можно и поухаживать за дамой.

— Ты мне сразу приглянулась, — заявил он. — Будешь моей бабой.

Как раз в этот момент я решилась отрезать и сунуть в рот кусок восхитительно сочного мяса. Но лакомый кусок в прок мне не пошел. Меня дернуло, и мясо застряло в горле, я начала задыхаться.

— Надо же, как рада, — удовлетворенно сказал Гарик, увидев, что я не могу произнести ни слова, а только судорожно машу руками. — Вишь, даже дыхание сперло. Я думал, такое только в книжках бывает.

Наверняка я так бы и скончалась в этом ресторане, пока болван Гарик умилялся, глядя на меня. Но официант понял, что его клиентке плохо, он выждал момент, когда Гарик отвлекся, подошел сзади и слегка стукнул меня по спине. Должно быть, ресторан и в самом деле был отличным, а уж официант точно был профессионалом, потому что проклятый кусок отправился туда, куда ему и следовало, а я перевела дух и вытерла выступившие на глазах слезы.

— Не плачь! — засуетился Гарик. — Господи, бывает же такое! Ты, что ли, от счастья ревешь? Ты не актриса случайно?

Я отрицательно замотала головой.

— Вот и славно, — обрадовался Гарик. — А то я парень простой, а у них вечно какие-то выкрутасы на уме. Намучился я с ними. Но когда баба совсем уж дура, тоже плохо. Люди начинают не уважать. Мне бы вот такую, как ты. Ты мне в самый раз подошла бы.

Пойдешь за меня замуж?

— Я?!

— Ј— Вот чудачка, тут же больше никого нет. Не себя же я замуж зову, — заржал Гарик. — И не его вот, — и он ткнул пальцем в официанта — моего спасителя.

Я задумалась. С одной стороны, статус невесты давал мне право лезть в его жизнь. А в нашем расследовании это могло пригодиться. Кстати, на правах родственницы я могла узнать, кого прячет у себя дома Дикарь и кому он там носит обеды.

— Я не против, — кивнула я. — Только скажи мне сначала, у тебя нет каких-то обязательств по отношению к другой женщине?

— Чего? — вылупился на меня Гарик.

Я решила пока оставить эту щекотливую тему и сосредоточиться на том, чтобы уже сегодня попасть в гости к Дикарю. Дескать, нужно же познакомиться с будущим родственником. Но моих намеков Гарик не понимал, хотя они становились все прозрачней и прозрачней…

* * *

Мариша тем временем мчалась по улицам за машиной Дикаря и проклинала на чем свет стоит самоуверенного Севу, который обещал, что она получит Дикаря на блюдечке с Голубой каемочкой у первого же светофора.

Они миновали уже с десяток светофоров, но ничего подобного не произошло. Старший брат в отличие от Гарика вел машину вполне прилично — не лихачил, не рвался проскочить на красный свет, не пугал пешеходов и не сбивал маленьких собачек. Из чего Мариша сделала вывод, что Дикарь никуда не торопится и ему есть о чем поразмыслить. Так оно и оказалось. Дикарь доехал до того самого дома, куда, его уже провожал прошлой ночью Сева.

Дом располагался в тихом зеленом месте неподалеку от Невы. Дикарь поставил свой «Форд» на стоянку возле пятиэтажного породистого сталинского дома и направился к нему. Охранник на стоянке подобострастно подбежал к Дикарю, чтобы лично поприветствовать его. Из этого Мариша заключила, что Дикарь и в самом деле живет здесь либо очень часто приезжает. Выйдя из своего «Опеля», Мариша принялась размышлять, где могут находиться окна Дикаря.

Неожиданно на лестнице послышался страшный грохот, и во двор выкатилось ведро с остатками мыльной воды, а следом за ведром выскочил огромный пес, ростом со здорового теленка. На шее у пса болтался обрывок поводка. Несмотря на свой гигантский рост, пес, видимо, решил порезвиться, словно маленький щенок, попрыгать и погонять ведро по асфальту. Но ему помешали злые люди.

— Стой, мерзавец! — с воплем из дверей подъезда вылетел Дикарь, прихрамывая на одну ногу, следом за ним выглянула уборщица, с ведром которой так весело забавлялся пес.

— Вот оно! — обрадовалась уборщица. — Отдай!

И она кинулась к псу. Тот оскалил ряд белоснежных клыков и грозно зарычал. Бедную тетку словно порывом ветра отнесло подальше.

— Дима, — обратилась она к Дикарю, — скажите своему чудовищу, чтобы отдал. Мне еще два дома мыть нужно.

— Пупсик, — заискивающе обратился к собаке Дикарь. — Подойди сюда. Будь хорошим мальчиком.

Но Пупсик вовсе не желал быть хорошим, он презрительно посмотрел на хозяина, повернулся и потрусил прочь, таща ведро в зубах.

— Что же это делается! — возмутилась уборщица. — Ведь это же грабеж в чистом виде.