Читаем Шустряк полностью

— Ну так вот, взлетает она наверх, размахивается, чтобы по башне лапами влепить несмотря на то, что ей в пузо из двух стволов накатывали, махнул он призывно стаканом в сторону Топора, и вдруг начинает вытягиваться в струнку, вздымая лапы вверх. Я аж замер, впервые такое видел, сейчас думаю какой–нибудь дар использует так, что всем нам тут сильно плохо станет, не факт, что лишь скрыт у нее был. И тут из пасти огненным фонтаном кровища с потрохами во все стороны хлестать начинает. Ну а потом так картинно, как в фильмах старых про ковбоев, хренак и навзничь растягивается возле машины, неужто, думаю танкист успел пальнуть, а нет, дуло только крутит в ту сторону. Я‑то за всем в прицел смотрю, вообще ничего не понял, глаз опять второй открываю и вижу, как на грузовике, что ближе к дому, рубер стоит и лапами машет, а добрая половина морды его элитнику на брюшко падает и весело скатывается вниз с дергающейся твари. Чуть погодя, рубер за ней следом, как раз под пулемёты, что с БТРа так и шили элитке в пузо.

— Ну да, было, вставил Топор, — ответно махнув рассказчику стаканом.

— Я просто в полном офигевании от происходящего и как вы думаете, что я вижу, рядом с элитником, еще не до конца отдавшему концы, стоит вот этот вот балбес, указал он на Дикого.

— Это почему же балбес? — возразил тот.

— Да потому, что стоял, спокойно зажав сигару в зубах, с бурретом на перевес и в очках дурацких, как на тех самых постерах к дешёвым боевикам, Рембо этакий, дрыщеватый правда немного, — народ закатился хохотом, а Дикий стал всем комично демонстрировать свою мускулатуру.

Остальные на перебой либо подтверждали рассказ полностью, либо частично виденное, но общая картина мне уже была понятна, получилось эпично, вот одного я не мог понять, причём тут я, если все поняли, что Дикий всех тварей повалил, пока он не потребовал тишины подняв бокал над столом.

— Красиво вышло, я понимаю, но поверьте, в тот момент я столько кирпичей отложил, что можно было бы еще один периметр в Бастионе отгрохать, — начал он так, что все хором заржали. — Тварь та проявилась в нескольких метрах передо мною, все, думаю, отбегался, ни семьи, ни детей, ни скучной работы, — выпалил он очередную шутку. — Вдруг весь мир замедлился, а меня обнимает вот этот господин, — ткнул он на меня пальцем, — нет, я все понимаю, нам конец, но я не очень мальчиков люблю и даже в такой момент не готов, — он не успел завершить фразу, все опять заржали, а я подумал, что вот тут–то и начинается официальная история, которую меня так просил послушать Шутер. — Представляете, он меня держит, а весь мир вокруг, как в кисель попал, медленно все так, видно, как пуля с боку в сторону элитника летит, медленно так летит, как муха обожравшаяся, после сгущёнки и тут я понимаю, что мне нужно делать. Две гранаты из–за пазухи в открытую пасть элитке без чеки вкладываю, с винтовки всех поливаю, а Шустряк меня носит и крутит, чтобы я всех отстрелил и вдруг все вновь завертелось. Тут я и решил, что сигара, это прямо вариант для того, кто такую тварь в соло завалил.

— Ты солист, без Шустряка с его клокстопом, уже бы давно удобрением лежал на одном из кластеров, — выкрикнул кто–то с дальнего стола.

— Думаю добрая половина, если не больше, удобрением бы лежала, поправился Дикий, так что в очередной раз за Шустряка.

Больше интересных баек не было, отдельные разговоры о хабаре, о том, что бастион и не только мог полностью опустеть, о том, кто и на чём крутил такие вылазки в дальнейшем. Уже когда вечерело, ко мне подошёл официант, сообщив, что я могу подняться в любой момент в конференцзал, когда устану от этого балагана, особенно подчеркнуто он выделил последние слова. Я тут же решил воспользоваться данной возможностью, с фразой о том, что вызывает начальство, откланялся и вошел в дверь рядом с барной стойкой.

В конференцзале за большим столом, занимавшим почти всё доступное пространство помещения, меня ожидали. Сидело трое, Шутер и двое незнакомцев, хоть мне и не удалось сразу понять кто из них Шатун, но одного я почему–то сразу выделил.

— Проходи, присаживайся, где удобно, — Шутер заговорил первым, — сейчас еще двое подойдут, они так же поучаствуют.

— Не вопрос, — сказал я, присаживаясь на ближний стул.

— Добрый, — услышал я знакомый оперный голос, я его уже слышал, когда находился в палате, но тот, кто прошёл и сел на свободный стул совсем ему не соответствовал. Жилистый, невысокий человек очень диссонировал такому бархатному голосу, который должен принадлежать тучному человеку.

— Все в сборе? — с каким–то мальчишеским задором произнёс моего возраста пацан, одетый в яркий халат со странными синеволосыми девочками. Видел я его в первый раз и внешне он был моим ровесником, но его поведение соответствовало детскому, от чего я и принял его за пацана, пока не увидел лицо.