Читаем Шумеры полностью

Пока они спустились вниз, родственники не только приехали, но и успели, раздевшись, осмотреться и соответственно настроится. Отец привёз букет. С интересом, рассматривая девушку, выбранную сыном, вернее так неожиданно решившуюся разделить судьбу с его сыном и найдя её весьма привлекательной, растерялся. Это было совсем непонятно. Приложившись к её маленькой ручке губами и вложив цветы, извинился:

— Не знал ваш вкус. Взял официальное. Розы.

— Спасибо, я понимаю…

— Алексей Васильевич Фёдоров. Отец этого шалопая. — Представился он. Это моя жена и мама Эдика — Тина Леонидовна. А вы?

Люда заметила, каким изумлением, недоверием и много ещё чем сомневающимся сверкали глаза женщины, а её поджатые губки вообще выражали полное презрение. Девушке стало не совсем уютно и её передёрнуло от повеявшего холодком ветерка, но Эдик беззаботно переключив рычажки, весело сказал:

— А она жена вашего шалопая — Людочка. Прошу любить и жаловать. Решение бесповоротное, обжалованию не подлежит. Давайте к столу. Шампанское ждёт. Всё-таки такой повод. Там и зададите свои вопросы, — остановил он мать. — Не спеши мамуля, мы непременно поговорим. Надо много чего обсудить с вами. Будет свадьба и белое платье.

Люда удивлённо посмотрела на него. "Что он такое говорит? Зачем?" Его родители тоже поразились таким фантазиям сына не меньше.

— А, что вас так подбрасывает? — посмеивался он. — Я просто обязан ей купить белое платье, потому, как эта девица ждала только меня. Мать, не делай, квадратных глаз. Она досталась мне девушкой.

Люда зарделась. Не придумав куда деть горевшее лицо, ткнула его в подаренный букет. Но Эдик, забрав его, безжалостно бросил цветы на кресло, оставив её краснеть на виду у всех, под ярко светящейся всеми многочисленными лампочками хрустальной люстрой. Алексей Васильевич, поправил жене отвалившуюся челюсть и, подтолкнув к столу, проговорил:

— Кто-то обещал шампанского, так пора бы уже и открыть. Тем более тёплым оно напоминает мне ослиную мочу. Принеси коньяк.

Жена просверлила его уничтожающим взглядом, но он, игнорируя женский гнев, отодвинув стул, усадил её к столу. Эд, поругивая себя, сбегал за бутылкой коньяка. Эффект от его болтовни оказался более тяжёлым, нежели он ожидал.

Когда все попривыкли немного друг к другу и заморили червячка, Тина Леонидовна пошла в наступление.

— Где же тебе повезло найти такое сокровище, — процедила она, криво улыбаясь и, конечно же, не веря ни единому слову сына.

Муж попробовал вмешаться, он был рад за Эдика, как бы там не обстояли дела, и ни о чём не желал знать, но сын опередил его.

— В нашей конторе. Она там почти с института трудилась.

— И ждала тебя? — вперилась в него не верящим взором мать.

— А я что не видный жених? — парировал он удар.

— Не об этом же речь. Сколько ей лет?

— Мы почти ровесники. Ещё вопросы есть? Нет. Тогда буду говорить я. Она не местная с реки Суры. Знаете где это? Вот и отлично. Значит, помните, откуда царям стерлядь на стол таскали. Но училась и живёт здесь. Имеет небольшую однокомнатную квартирку. Это я к тому говорю, чтоб маменька не прикидывала, что она позарилась на меня из-за жилплощади.

— Скажешь тоже, — отмахнулась Тина.

— Знаю, потому и говорю, — отрезал сын.

— У тебя, что мало достоинств, на которые девушка может польститься, — азартно сверкнула глазами опять маменька.

Эд скосил глаза на застывшую снегурочкой Люду, поиграл плечами и расправил спину.

— В том-то и дело, что куколка эта не знала ни про одно. Она вообще не знала кто я. И позарилась, как раз на мои недостатки.

— Не говори глупых речей, где ты теперь, в наше время такую дуру найдёшь.

Он не отказал себе в удовольствии прожевать нацепленный на вилку ломтик рыбы и улыбнулся:

— Считай, что мне дважды повезло.

— Много-то так почему? — отхлебнула из бокала Тина Леонидовна, туша непонимание.

— Потому что я первый её мужчина — раз. А два, потому что, не зная ничего обо мне, выбрала конкретно меня.

— Ты нас, как всегда дурачишь, — не поверила мать.

— Больно надо, — поиграл он в пальцах вилкой.

— Как же это возможно, если вы в одном офисе работали? Что попался!? — обрадовалась она, потрепав пальцем под самым его носом.

Эд подложил Людмиле на тарелку очерёдную порцию салата и попробовал выкрутиться из маменькиных тисков:

— Люди, проживая годами на одной лестничной площадке, не знают друг друга. Я не так давно к ним пришёл. К тому же откуда ей видеть и знать генерального. Достаточно своего начальника лицезреть.

Но Тину на мякине не проведёшь.

— Что-то мне слабо верится в твою болтовню, — погрозила ему маменька уже издалека холёным пальчиком.

— Ты меня подпираешь к стенке, мамуль и вытягиваешь из меня не лицеприятное признание, — вздохнул он, демонстрируя свои артистичные способности.

— Эдик, пожалуйста, не надо, — заёрзала на стуле при этих словах Люда, умоляюще смотря на него, — пусть думают, что хотят, какая мне разница.

Алексей Васильевич, поняв, что там какая — то неприятная тайна и касается она скорее сына, нежели девушки, пытался остановить напор жены, но та уже закусила удила и понеслась.