Его глаза вспыхивают, но прежде чем он успевает продолжить, раздается стук в дверь и входит мой двоюродный брат Ксандер. Его губы расползаются в тонкой улыбке:

– Что за милая пара!

Майкл, прервав наш зрительный контакт, откидывается на спинку кресла. Он снова смотрит на меня, а потом с улыбкой на лице поворачивается к моему кузену:

– Совсем скоро она выйдет за меня замуж, Ксандер. Неужели ты думал, что мы не станем наслаждаться обществом друг друга?

– Не могу знать, сир. В браке не всегда важна совместимость.

Майкл поднимается на ноги, подходит к массивному дубовому столу и открывает портсигар, стоящий на краю.

– Что ж, к счастью для нас, моя невеста красива и приятна в общении. Мы более чем…

И вдруг он останавливается на полуслове. Его лицо бледнеет, глаза становятся огромными, точно шары.

– Сир? – обращается Ксандер с явной тревогой.

– Что случилось? – спрашиваю я, поднимаясь со стула. – Вы в порядке?

Челюсть Майкла напрягается, он достает из коробки некий предмет и тут же роняет его на пол.

А потом отступает назад, качая головой.

– Ваше величество, – снова пытается достучаться до него Ксандер.

Лицо Майкла искажается, и он поворачивается ко мне:

– Это вы сделали?

Его суженные глаза наполнены ужасом.

Внезапная перемена настроения застает меня врасплох.

– Что сделала? – Я подхожу к столу и заглядываю в футляр.

Внутри аккуратно сложены полдюжины сигар, а прямо сверху лежит черный платок с золотой вышивкой и инициалами МФII в самом углу.

Понимая, что они принадлежат его отцу, я тянусь, чтобы взять платок, но Майкл резко ударяет меня по руке:

– Не трогай его, глупая женщина.

Ошарашенная, я прижимаю ладонь к груди.

– Сир, пожалуйста. – Ксандер, нахмурив брови, подходит ко мне и берет мою руку. – Ты в порядке?

Я киваю.

Мысли мчатся со скоростью света, пока я наблюдаю, как Майкл вышагивает взад-вперед, хватая себя за волосы.

– Ксандер, посмотри сюда, – он указывает на открытый портсигар. – Что мы будем делать? Я не спятил. Я же говорил тебе, что я не сумасшедший!

С ужасом я наблюдаю за разворачивающейся сценой. Ксандер подходит к столу, заглядывает в коробку. Его очки сползают на переносицу, плечи напрягаются, и он вскидывает голову, глядя на меня так же, как Майкл. Как будто это я каким-то образом положила туда платок его отца.

Ксандер вздыхает, смотрит на Майкла:

– Я уверен, этому есть объяснение.

– Тогда объясни, – огрызается тот, ударяя по столу с такой силой, что фундамент начинает дрожать.

Глаза Ксандера мечутся между нами, его голос звучит медленно, осторожно, как будто он пытается усмирить зверя, пока тот не выпрыгнул из клетки и не разорвал нас на куски.

– Ваше величество, может, отправим леди Битро в ее покои и продолжим разговор наедине?

Меня сковывает напряжение. Я не хочу уходить. Я хочу знать, что тут происходит.

– Если его величество что-то беспокоит, тогда мне лучше остаться и оказать поддержку.

Широкими и быстрыми шагами Майкл направляется в мою сторону и прижимает ладонь к моей щеке. Его энергия маниакальна; она витает в воздухе, обволакивает меня и вибрирует, пока не проникает в самые кости. И хотя его прикосновение теплое, я совсем не чувствую успокоения.

В нем нет искры.

Но зато есть легкая дрожь.

– Вы – сокровище, – произносит он, глядя то на меня, то на стену. – Я слишком остро отреагировал. Понимаете, этот платок… важен для меня. Я думал, что потерял его навсегда.

Его большой палец приподнимает мой подбородок:

– Может быть, вы и есть мой талисман удачи.

Я натужно улыбаюсь:

– Я надеюсь стать кем-то большим.

Он хватает мою руку и притягивает ее к своей груди. Я чувствую, как быстро бьется его сердце.

Если бы я была наивной девушкой, подумала бы, что это связано со мной.

Но я знаю правду.

Его что-то напугало.

И это что-то связано с покойным отцом.

<p>Глава 22</p>

ТРИСТАН

Когда я рассказывал Энтони о заброшенной хижине – еще перед тем, как свернуть ему шею, – я не лгал. Я обнаружил ее, убегая от брата и его дружков. Понятия не имею, кто изначально владел этим жилищем и еще меньше знаю о его обитателях, но точно могу сказать, что за десять последующих лет ни одна живая душа не узнала о ее существовании и не появлялась в этих старых разрушающихся стенах.

За столько лет я привел дом в порядок. Да, тут нет водопровода и нет электричества, потому что эти удобства появились совсем недавно, но зато здесь очень уютно.

А еще он находится в такой глуши, откуда никто не услышит криков.

– Я больше не хочу тебя мучить, – обращаюсь я к Эдварду, вышагивая вокруг него.

С помощью толстых цепей он прикован к длинному наклоненному деревянному столу: я сделал так специально, чтобы его голова находилась ниже тела.

– Я хочу доверять тебе.

Его дыхание стало прерывистым – это видно по грязно-белой ткани, накинутой на его лицо, которая с каждым тяжелым вдохом то втягивается в рот, то вылезает обратно.

– Ты совершил глупый поступок, – продолжаю я. – И теперь все может пойти не по плану. Ты понимаешь, что ты натворил?

Эдвард качает головой, звеня цепями.

– Прости, – стонет он, его голос заглушается тканью.