Саймон. У меня ноет сердце, и я делаю шаг ближе.

Офелия поднимает на меня глаза:

– Мне жаль, чего бы это ни стоило.

С этими словами она бросается с уступа в воду и погружается на дно.

Сердце подпрыгивает до самого горла, и на мгновение я даже задумываюсь о том, чтобы попытаться спасти ей жизнь. Но потом вспоминаю все, через что мне пришлось пройти по вине этой девушки. Так что все, на что меня хватает, – это посмотреть вниз и убедиться, что она утонула.

В конце концов пузырьки перестают всплывать на поверхность.

Тогда я оборачиваюсь и натыкаюсь на широкую грудь Тристана.

– Все в порядке? – спрашивает он, обнимая меня.

Я улыбаюсь ему:

– Все прекрасно.

Тристан наклоняется и целует меня, а затем перемещает свои губы к моему уху:

– Она мертва?

Я киваю, чувствуя его эрекцию, и с усмешкой толкаю его в грудь.

Он тоже смеется, плавно спускаясь от моей талии до ягодиц.

– Какая плохая девочка. Смотришь, как женщина тонет, пока я рассказываю людям про их будущее, – он снова прижимает губы к моим, и я постанываю ему в рот. Счастье проникает в каждую пору.

Несмотря на все это, мы выжили. Пусть мы понесли значительные потери, пусть наши души запятнаны кровью, но благодаря Тристану я чувствую себя самой счастливой девушкой в мире.

И, наверное, в каком-то смысле так оно и есть.

Потому что мое сердце принадлежит принцу со шрамом.

Спасителю повстанцев.

Коронованному королю Глории Терры.

И он сделал меня королевой пепла.

<p>Эпилог</p>

Семь лет спустя.

– Тристан, – стонет Сара. – Люди ждут.

– Пусть ждут, – шепчу я ей на ухо.

Сара прижата к стене коридора, ее юбка задрана до пояса. Мой член покачивается и скользит между ее бледных бедер, сводя меня с ума. Не теряя времени даром, я вгоняю член глубоко в ее теплую влажную дырочку и начинаю изо всех сил толкаться бедрами в попытке трахнуть ее что есть мочи.

Возбуждение разливается по венам, почти лишая меня рассудка, любовь и похоть прорываются сквозь поры, пока мой член проникает в нее, сияя ее соками.

– Твоя киска жаждет любви? – рычу я, сжимая рукой ее горло. – Когда мне больше не придется править этим местом, я каждую секунду дня буду проводить внутри нее, кормя ее любимым лакомством.

Сара громко дышит, ее руки упираются в стену, и она отталкивается от нее, насаживаясь на мой член.

– Правильно, грязная девчонка. – Когда я шлепаю рукой по ее попе, звук отражается от высоких сводов зала. – Поработай этой киской на моем члене, пока не кончишь.

Стенки влагалища трепещут вокруг моего члена, обсасывая каждый его выступ, пока меня не пронзает оргазм и я не выстреливаю прямо в нее. А она – дрянная чертовка – слезает с меня на полпути, оставляя член пульсировать в воздухе от потери тепла. Но тут Сара опускается на колени, ее идеальный маленький ротик широко раскрывается, а теплая рука обхватывает мою толщу и выцеживает каждую каплю на свой плоский язык.

С улыбкой сглатывая, она засовывает мой член обратно в брюки и поправляет юбки.

Затем, подмигнув, Сара встает и проводит рукой по украшенной драгоценными камнями диадеме.

– Пойдем, мы опаздываем. Марисоль убьет тебя, если мой наряд испортится.

Она пытается пройти мимо меня, но я протягиваю руку, хватаю ее за волосы и тяну назад, пока ее тело не врезается в мое. Я ныряю вниз, захватывая ее рот, – наши языки свиваются вместе, а мои руки хватаются за любую ее часть, до которой только могут дотянуться.

Прошли годы, а ситуация не меняется. Эта потребность в ней никогда не исчезнет.

Мы отстроили Саксум с нуля. Новые здания и новый замок, который вот уже три года мы называем домом. И мы распределили богатство по всей Глории Терре, чтобы не было людей, борющихся за еду, пока другие устраивают пиры.

Я горжусь тем, чего мы достигли.

Но я сжег бы все это в один миг при первой же угрозе потерять ее.

Моя потребность доказать свое место в этом мире менялась и менялась с годами, но неизменной всегда оставалась она.

Мы идем по коридору нашего дома, открываем двойные стеклянные двери, выходим на большой балкон и смотрим вниз, на наш народ.

Из толпы доносятся одобрительные возгласы, и Сара подпрыгивает на носочках. Ее улыбка сияет ярче, чем когда-либо за последние месяцы.

– Ты взволнована, маленькая лань?

– Нет, – качает она головой.

– Мa petite menteuse, – усмехаюсь я. – Ты все еще думаешь, что я тебя не знаю? – Я притягиваю ее к себе, не обращая внимания на тысячи глаз. Все они знают, что их король без ума от своей королевы, так пусть же они увидят, насколько сильно он влюблен. – Я знаю, что каждый твой вздох становится моим. – Она хлопает глазами, а я скольжу кончиками пальцев по ее ключицам. – Я знаю, как звучит биение твоего сердца, потому что оно всегда у меня под рукой. – Я перемещаю пальцы к татуировке на бедре, которую обещал ей сделать. «Собственность Тристана» останется на ней до конца наших дней.

А когда мы умрем, я выслежу ее в загробном мире и найду способ заклеймить ее душу.

– Это нормально – волноваться, маленькая лань. – Я целую ее в лоб, переплетаю наши пальцы и поворачиваюсь лицом к народу.