— Сэр Кудрофф, дорогие коллеги, — повернулся он к гостям, — я очень хочу пригласить вас в гости. Мне и моей семье будет очень приятно вас принять дома. Это называется русское гостеприимство.

Британцы переглянулись, такого никто не ждал, но Кудрофф повернулся к сидящим сзади и медленно, значительно кивнул. Те тоже кивнули в ответ. Дэвид ответил за всех:

— О'кей! Мы принимаем ваше приглашение. А когда? После получения отчета?

— Да отчет уже несколько часов как полностью готов! — ликующе заверил Смирнов. — Никаких неприятных сюрпризов, уверяю вас, уже не будет!

Англичане снова переглянулись. Это была хорошая новость. Обычно эта странная Россия преподносила как раз множество неприятных сюрпризов. То следы обыска в оставленных в отеле вещах, то непонятные сложности при пересечении границы…

Они уже ехали вдоль реки, а перед симпатичным домом с вывеской «Союз» машина встала. Смирнов и его английские коллеги, подхватив вещи, прошли внутрь. Делегация быстро оформила карточки на проживание в отеле, получила ключи и талоны на завтрак, снова спустилась и с воодушевлением расселась в смирновской машине. На часах было 23.05 — по лондонскому времени восемь вечера, самое время доехать до дома их нового русского друга и хорошенько поужинать.

— Ну, что, ребята, — по рации подал голос членам следственной группы полковник Соломин, — работа началась. Не подкачайте!

Звонок

Артем попытался свернуть свое присутствие в офисе до минимума и… не сумел. Едва он передал Соню из рук в руки Екатерине, ему позвонили, и пришлось немедленно ехать выручать клиента. Дело было старое, затяжное и противное, и сначала Артем с огромным трудом выдворил вломившийся в бухгалтерию клиента недружественный ЧОП, затем долго вел переговоры с судисполнителем, пришедшим исполнять свою службу с не до конца заполненными документами, так что домой он вернулся за полночь. Катерина сидела на кухне с книжкой.

— Ну, что? — заглянул он к ней.

— Спит, — скорбно отозвалась помощница, — вы что, поругались? Лица на девчонке нет. Я спрашиваю, что стряслось, а она сидит, молчит, и только слезы текут и текут.

Артем вздохнул, и Катерина, по-своему истолковав это нежелание объяснять, что стряслось, покачала головой:

— Нельзя так с девушками поступать, Артемий Андреевич.

Зазвонил мобильный, и Артем, жестом призвав девушку к тишине, принял вызов. Это был отец.

— Здравствуй, папа.

— Ну, добрый вечер, что ли… — Павлов-старший прокашлялся. — Тебя тут разыскивает жена Бориса Черкасова.

— Черкасов?

— Помнишь такого? Учился с вами в группе. Кажется, в испанской подгруппе… Такой красавец, прямо Иван Поддубный.

Артем на мгновение провалился в прошлое. Он прекрасно помнил почти всех своих однокашников, но забыть Черкасова было и вовсе нереально. Борис отличался могучим телосложением и выступал с Артемом как-то на первенстве Высшей школы КГБ по гиревому двоеборью. Будущий адвокат Павлов не был фанатом железа, но за зачет «автоматом» по физкультуре и два дополнительных выходных для подготовки к соревнованиям тоже записался в гиревики. Кстати, занял второе место по «Вышке» в своей весовой категории, о чем сохранил на память грамоту и какой-то значок типа «гиревик-разрядник. 1-й разряд». Борька тогда тоже выступал и, несмотря на потянутое сухожилие правой руки, вырвал победу у нечеловечески сильного Жени Болшева, которого все звали по фамилии Больший.

— А что случилось?

— Ты, будь добр, позвони Елене и поговори, — тихо сказал отец. — Она очень просила, и голос у нее был встревоженный. Сказала, можно звонить даже ночью. Ты телефон-то помнишь?

— Помню. Если он, конечно, не менялся последние лет семь.

— Не менялся. Елена сказала, что телефон прежний. Как и квартира. Все. Позвони. Целую! Будь здоров.

Артем попрощался и отключил телефон. После выпуска всех их разбросало по миру, и Борис, кажется, трудился где-то в Мадриде или Барселоне. Один раз они вместе пообедали в мадридском ресторане «Чисту», где на больших глиняных мисках жарили черное мясо баскских быков. Ресторан принадлежал семье басков, которые всячески отрицали какую-либо принадлежность к радикалам. Они тогда славно посидели и с тех пор…

«Что ж такое стряслось?»

Артем открыл толстую записную книжку, куда последние лет двадцать аккуратно записывал все контакты, телефоны и адреса. По большинству из них заботливая секретарь Катя постоянно рассылала поздравительные открытки — к Новому году и Дню Победы.

Борис Черкасов был между Черномырдиным и «Чебурашкой», под именем которого Артем записал все контакты Эдуарда Успенского, когда помогал ему вернуть авторские права на ушастого киногероя.

— Ага… вот он.