— Я и ехала сюда, чтобы этого стало меньше… не шпионить… а спасти… родину.

Слышавший этот разговор из соседнего кабинета Соломин мысленно матюгнулся и дал измученному Коростелеву отбой.

— Теперь твоя очередь, — из рук в руки передал он заокеанскую птицу капитану Исаеву. — Давай ставь ее на конвейер, а к вечеру мы снова подтянемся.

— Она что у вас, не спала? — поморщился только появившийся на работе Исаев.

— А ты откуда в ментовку свалился? — зеркально поморщился Соломин. — Из института благородных девиц?

А буквально через полчаса дала знать о себе прослушка:

— Юрий Максимович, у нас контакт!

— Кто?!

— Лондон. Кудрофф.

Полковник Соломин просиял и с размаху ударил кулаком о стол.

— Я знал! Я чувствовал! Можешь соединить?!

— Без проблем, — с чувством собственного достоинства отозвался старший смены.

Аллигатор

Ровно в девять утра на стол Николая Ивановича Смирнова легли данные испытаний всех пятидесяти образцов твердотопливных двигателей.

— Но вы сами знаете… — без улыбки проронил Кубышко.

Смирнов кивнул и скупым жестом показал, что хочет остаться один. Да, он знал, что это научный подлог, но иного выбора ему жизнь не предоставила. Вздохнул, завязал тесемки на папке и поднял трубку телефона. Нацепил очки и из записной книжки выудил визитку с телефонами Дэвида. Тщательно набирал вечно занятую «восьмерку», и только на двенадцатой минуте АТС сработала, и раздался слабый, но долгожданный гудок — словно комарик просился испить крови: «Пи-иии-иии-ии…»

Декан быстро набрал «десятку», затем код страны — «сорок четыре», дальше пошли цифры личного телефона. Треск, писк, гудок, затем тишина и глухой ответ:

— Hello! Professor Kudroff… speaking. Hello?

— How do you do! David!

— Good! How're you doing! Who is that?

— Sorry, professor, it's Smirnov from Moscow. From Russia.

— Oh! Nickolay, nice to hear you! How is everything? Our work?

— Yes, it's me. Everything is all right! O'key! You must arrive.

— Sorry? What's wrong? Something's happen?

— No. Nothing bad. Everything is good. Come to Moscow. We are ready. Work is finish!

— Really? Great! My congratulations! OK. I'll be with you next week.

— O! Not next week! Tomorrow, please.

— Tomorrow? Are you serious?

— Yes! Yes! Absolutely!

— Well… All right. I'll be very soon. Really, soon.

— Perfect! I'll meet you at airport.

— Great!

— Yes. Wait you very much.

— So, professor, see you soon! Goodbye!

— Goodbye! See you later.[1]

Профессор Смирнов удовлетворенно повесил трубку. Последнюю произнесенную фразу он помнил еще из далекого детства, ее произносили в английской спецшколе в районе метро «Первомайская», где он жил с бабушкой. Каждый день, прощаясь с учителями, они так и говорили: «See you later!» — и про себя добавляли нехитрую английскую рифму: «Alligator!» Ну, а особо продвинутые ученики, к которым Коля Смирнов в то время не относился, щеголяли витиеватым продолжением: «For a while, crocodile!»

Ныне Смирнов законно гордился тем, что может разговаривать с партнерами на чистом английском языке. Ну, так ему казалось, и никто не старался его разубеждать. Да и некому было его просвещать относительно правильного употребления времен и артиклей — своих проблем хватает.

Николай Иванович вздохнул. Знать бы тогда, что английский язык поможет ему в самые сложные моменты жизни… наверное, он учился бы за троих. Так, чтобы быть не только одним из лучших физиков страны, но и прекрасным англофоном. Хотя и полученных в средней школе знаний вполне хватило — даже для этого сложного контракта. Благо хоть британцы взяли на себя все трудности технического перевода.

Смирнов открыл настольный календарь и пометил красным карандашом всю следующую неделю, от понедельника до пятницы. Делегация Королевского столичного университета Лондона, как правило, проводила всю неделю, включая уик-энд, в Москве. Им нравилось ходить вечерами в театр, по выходным в галереи и музеи. Британцы умели получать удовольствие от жизни.

Олигарх

То, что дело нечисто, Артем чувствовал давно, начиная с этого странного задержания, ну, а когда уже к четырем утра в разговоре с дежурным офицером рокового отделения он услышал фамилию Проторов, невидимые пазлы в голове сложились — в считаные мгновения.

«Юра?..»

Кроме самого Артема, только Юра да его спутница слышали в ресторане, что у Сони есть какие-то проблемы с Проторовым. Так что вероятность участия во всех этих чудесах контрразведки, учитывая совокупность улик, была очень велика.

— Ну-ну…

В пять утра Артем знал о Проторове все, что должен знать его налоговый инспектор. В шесть он позвонил рано встающему однокашнику и узнал неафишируемое приложение к уже начавшему складываться в голове делу. К семи утра он почерпнул в Интернете две-три детали о наклонностях Проторова, так что к восьми, когда олигарх прибыл в свой офис в центре Москвы, Артем был готов к любому разговору.

— Зачем вам участие в этой подставе? — прямо поинтересовался он. — Не из-за денег же, на самом деле…

Проторов капризно пожевал губами.

— Ну, у меня тоже есть самолюбие… обещала одно, а как дошло до дела…