Но в Вашингтоне «жестких и решительных» людей хоть отбавляй. Главную роль — Банди прекрасно помнит подоплеку назначения своего посетителя — помимо поддержки Рокфеллеров сыграл воинствующий антикоммунизм Маккоуна. Достаточно широко известно — это выболтал недавно проныра из «Вашингтон пост» Дрю Пирсон, — что Джон вместе с Дином Ачесоном возглавляет в Белом доме группу «непримиримых», выступающих против достижения какой бы то ни было договоренности с русскими, за превентивную войну против Советского Союза. Собственно, самодовольно ухмыльнулся Банди, и меня относят к ним. Пожалуй, мы с Джоном единомышленники…

Впрочем, почему Дрю Пирсон выболтал? Здесь нет никакого секрета. Ведь в январе этого года при утверждении в сенате назначения Маккоуна директором ЦРУ добрая дюжина сенаторов, в том числе два республиканца, голосовала против его кандидатуры. Джон совершенно одержим ненавистью к коммунистам, считали они, и еще больше, чем его предшественник Аллен Даллес — один из признанных «чемпионов» антикоммунизма, — будет ошибаться в оценке международных событий. Конечно, воду мутили и конкуренты Рокфеллеров: Армуры, Филды, Маккормики из Чикаго или техасские «ковбои» — миллионеры вроде Андерсона: им, разумеется, не хотелось отдавать «человеку» Рокфеллеров еще один из руководящих государственных постов. Не иначе как эти люди побудили обозревателя Стоуна высказать опасение, что «давнишние и тесные связи» с авиационной и ракетной промышленностью наложат отпечаток на деятельность Маккоуна в ЦРУ и заставят его непрерывно поддерживать международную напряженность. Но факт остается фактом: Джон считает всех русских «истинными дьяволами» и не скрывает этого. Он открыто разделяет мнение сенатора Строма Тэрмонда, заявившего: «США уже сейчас находятся в состоянии войны с Россией».

Все усилия противников Маккоуна оказались тщетными: ДФК окончательно остановился на кандидатуре «жесткого администратора» из Калифорнии. Маккоун, как и сам президент, — ревностный католик, регент иезуитского университета имени Игнация Лойолы в Лос-Анжелесе, друг ультраконсервативного кардинала Макинтайра. Помимо всего прочего, назначив ярого антикоммуниста директором Центрального разведывательного управления, Кеннеди хотел оградить оскандалившуюся на весь мир секретную службу Вашингтона от чрезмерной критики конгрессменов и нейтрализовать требования поставить ЦРУ под контроль конгресса. А такие требования после позорного провала на Кубе раздавались все чаще и громче и в стенах американского парламента, и на страницах печати…

— О чем вы думаете, Макджордж?

Голос Маккоуна вернул Банди к действительности.

— Да все о том же, — солгал Банди. — Как нам вести теперь свой корабль в бурном Карибском море.

Маккоун невесело усмехнулся.

— Боюсь, что сейчас снова будет в ходу анекдот о том, как мы разрабатываем нашу стратегию в отношении Кубы. Помните? Дочь президента крошка Каролина, конечно, очаровательный ребенок, но не стоит вновь поручать ей составлять план вторжения на Кубу…

— Бросьте, Джон, растравлять рану. Мы, конечно, несколько просчитались — надо прямо признаться в этом. А ваш план был превосходно задуман. Вы знаете, я не люблю делать комплименты.

ПО РЕЦЕПТАМ АРХИИЕЗУИТА ЛОЙОЛЫ

Маккоун благодарно кивнул головой. Конечно, Банди старается утешить его. Но кажется, и в самом деле, думал Маккоун, его план ликвидации режима Кастро был неплох. Это первое большое задание, которое ему поручили выполнить сразу после вступления на должность директора ЦРУ в ноябре 1961 года.

Новый шеф разведки США постарался вовсю. Он учел ошибки своего предшественника — Аллена Даллеса. Маккоун окружил подготовку к нападению на Кубу плотной завесой секретности. Он стремился справиться с «заказом» так, чтобы «заказчики» — воротилы «большого бизнеса» увидели, какому квалифицированному мастеру поручили они проведение в жизнь своих планов.

План Маккоуна существенно отличался от плана бывшего директора ЦРУ. Аллен Даллес в агрессии против Кубы роль основной ударной силы отводил отрядам кубинских контрреволюционеров, переброшенным на остров Свободы; правительство США предоставляло им лишь оружие, инструкторов и поддерживало высадку военно-морским флотом и авиацией. Маккоун с самого начала сделал ставку на вооруженную интервенцию против Кубы силами самой американской армии. Кубинских контрреволюционеров должны были высадить на Кубе лишь после того, как 100 тысяч отборных солдат морской пехоты и авиадесантных частей, поддержанные тысячей бомбардировщиков и истребителей и несколькими сотнями военно-морских кораблей, расправились бы с революционной кубинской армией. Все было подсчитано: оккупацию Кубы в основном собирались закончить в три недели. Последние очаги сопротивления кубинского народа в горах Маккоун рассчитывал подавить максимум через три месяца. Эту «работу» предполагалось поручить кубинским эмигрантам, переброшенным в обозе американской армии. Было скалькулировано и вероятное число убитых в ходе кубинской «кампании» — 40 тысяч с обеих сторон.