Я не сразу смог ответить.

– Нет.

– Зажечь свет?

– Нет, нет.

– Что с тобой? Сегодня для меня не только Йом-Кипур. Перед твоим приходом я тут уснула на тахте, и ко мне приходил отец. Он выглядел, каким я его запомнила, даже еще красивее. Глаза его лучились. Проклятые убийцы стреляли ему в лицо, разнесли череп, но во сне он стоял передо мною как живой. Ну ладно, какой твой ответ?

Я только мог произнести:

– Не теперь.

– Если ты меня не хочешь, не стану приставать к тебе. У меня еще осталась кое-какая гордость. Надо быть святым, чтобы все так устроить, как Сэм. Но если тебе зазорно быть моим мужем, скажи, и я не стану бегать за тобой. Всякое бывало со мной раньше, но тогда у меня никого не было, и я не была ни с кем и ни с чем связана. Просто у меня горячая кровь. Все эти мужчины, в сущности, не были даже близки со мной. Клянусь, я их всех давно позабыла. Не узнаю даже, если встречу на улице. Зачем только я, дура, тебе про них рассказывала. Язык мой – враг мой.

– Бетти, Шоша умрет, если я так с ней поступлю.

– Что? Да она вылечится в Америке, а здесь как раз умрет от голода. Все их дома провоняли грязью и нищетой. Вид у твоей Шоши – краше в гроб кладут. Сколько еще можно так жить? Я вообще не хочу замуж – ни за тебя, ни за кого другого. Это все Сэм затеял. Настоящий отец не мог бы быть добрее. Скорее дам отрубить себе руку, чем его оставлю. Ты уже знаешь, я говорила, он теперь и не мужчина вовсе. Все, что ему нужно, – чтобы его целовали, гладили, сказали доброе слово. Если не согласен на это – скатертью дорожка. Я даже согласилась взять к себе в дом Шошу, дурочку эту, а не позволить такого Сэму – это уж слишком. Ты и мизинца его не стоишь, идиот проклятый.

Она ушла, хлопнув дверью. И почти тотчас же вернулась:

– Что сказать Сэму? Отвечай прямо.

– Ладно, пускай мы поженимся.

– Это твое твердое решение или ты опять морочишь мне голову? Если ты собираешься следить за мной, сгорая от ревности, и будешь считать меня продажной шлюхой, лучше разойтись сразу.

– Бетти, раз я смогу заботиться о Шоше, можешь быть с Сэмом.

– Что это ты вообразил себе, – по-твоему, я поставлю охрану у твоего ложа, как султан из «Тысячи и одной ночи»? Знаю, тебя влечет к ней. Готова принять и это. Но потребую того же и от тебя. Прошли времена, когда мужчина позволял себе всякое свинство, а женщина оставалась рабыней. Сколько бы Сэму ни осталось – пусть Бог дарует ему долгие годы, он заслужил это, – все мы будем жить вместе. Постарайся думать о нем как об отце. В сущности, так это уже и есть. Я пока не оставила мысли о театре – хочу попробовать еще разок. Попробуем поставить там твою пьесу. Никто не станет нас дергать и торопить. А что ты там будешь крутить со своей Шошей, волнует меня как прошлогодний снег. Сомневаюсь, способна ли она вообще быть женщиной. Или ты уже? Было у тебя с ней что-нибудь?

– Нет, нет.

– Ладно, львица не может ревновать к мухе. Добавлю только, что, пока Сэм жив – пусть он живет сто двадцать лет, – я не посмотрю ни на кого другого. Могу поклясться в этом перед черной свечой[73].

– Не надо клясться.

– Нам следует пожениться сразу же. Что бы там ни было, хочу, чтобы Сэм присутствовал.

– Да.

– Знаю, у тебя есть мать и брат, но нельзя откладывать. Если все будет хорошо, мы и их возьмем в Америку.

– Благодарю тебя, Бетти, спасибо.

– Цуцик, все будет гораздо лучше, чем ты себе представляешь. Хватит уже грязи. Я хочу отмыться и начать сначала. Когда я тебя вижу, я сама не своя. У тебя миллион недостатков. Но есть в тебе что-то, что притягивает меня. Что это? Скажи.

– Почем я знаю, Бетти.

– Когда я с тобой, мне все интересно. Без тебя я несчастна. Иди же сюда, поздравь меня, скажи: «Мазл тов!»

<p>4</p>

Я крепко заснул на том же диване, в комнате у Бетти. Когда я открыл глаза, Бетти стояла передо мной.

– Вставай, Цуцик!

Она была растрепана и выглядела растерянной. Трещала голова, и я не сразу сообразил, где нахожусь и зачем. Было совсем светло. Бетти склонилась надо мной с материнской нежностью.

– Сэма забирают в больницу. Я поеду с ним.

– Что случилось?

– Нужна немедленная операция. Где тебя потом найти? Оставайся-ка лучше здесь, в этой комнате. Тогда я смогу позвонить.

– Хорошо, я останусь, Бетти.

– Ты помнишь наш уговор?

– Да.

– Помолись за него. Не хочу его потерять. Если, Боже упаси, что-нибудь случится, я останусь одна на свете. – Она наклонилась и поцеловала меня в губы. Потом продолжила: – Карета «скорой помощи» ждет внизу. Если уйдешь, оставь ключ у портье. Хочешь пойти к Шоше, иди. Но с Селией порви раз и навсегда. Не хочу быть пятым колесом в телеге. Было б лучше, если б ты простился с Сэмом, но не хочу, чтобы он знал, что ты провел здесь ночь. Скажу, что ты ушел домой. Помолись за нас!