У дверей дворца стояла большая золоченая карета, приспособленная к долгому путешествию. Вокруг нее в почетном карауле застыли оруженосцы с алебардами на плечах. По металлическим загнутым снизу шлемам на тяжелые доспехи стекал холодный дождь, тонкими струйками проникал за стоячие воротники камзола, но оруженосцы, не обращая внимания на неудобства, стояли неподвижно, будто бы скульптуры, одетые в металл. Все придет в движение в тот самый момент, когда король в сопровождении приближенных, что уже топтались у его дверей, выйдет из покоев.

Дорога до Рима без малого займет неделю, а потому Карл Пятый намеревался останавливаться только в случае крайней необходимости. Возможно, что он опоздает к дочери со своими соболезнованиями, но он не может опоздать к ней, как отец, в чьей помощи Маргарита сейчас нуждается. Оставшись во Флоренции, бедное дитя чувствует себя невероятно одинокой, а потому он не может медлить с поездкой. Застегнув придворный камзол, король решительно вышел из комнаты, и тотчас под его взглядом, будто бы ощущая тяжесть, согнулись придворные.

– Доны и доньи, надеюсь, что вы не станете возражать, если я предложу вам совершить со мной небольшую поездку во Флоренцию. – Ответом королю послужил шелест камзолов и платьев. – Вот и прекрасно! – бодро отозвался император. – Я знал, что могу на вас рассчитывать.

Быстрым шагом он пересек зал, увлекая за собой две сотни придворных, и проворно стал спускаться по лестнице.

Глава 13

Он обвиняемый?

Накануне вечером Ермолаев просмотрел сводки за последние несколько дней. Однако в них не упоминались ни Анисимов, ни Артюшин. Оставалась небольшая надежда, что парни все-таки живы и, как это нередко случается с молодыми людьми, просто зависли на какой-нибудь хате с девками, и пока не утолят свои неуемные желания, не дадут о себе знать.

Впрочем, подобная версия скоро была отброшена. Пономарев мужик крутой, наказывал за малейшее непослушание, долгие загулы не поощрял, и вряд ли кто-нибудь из его людей способен ослушаться его приказа. За те деньги, которые он им платит, парни должны надрывать жилы и грызть землю зубами. Следовательно, произошло нечто серьезное. Возможно, вляпались в скверную историю и сейчас ждут своего часа в каком-нибудь обезьяннике.

Сидевший в своем кабинете Ермолаев взялся за телефонную трубку и принялся обзванивать отделения. Через полтора часа выяснилось, что ни в одном из них «клиенты» под такими фамилиями не значатся. Требовалось расширить зону поиска. Не исключено, что они могут находиться где-нибудь в Московской области. Однако запрос тоже не дал результатов.

Откинувшись в кресле, Иван Гаврилович закурил. Выпустив тонкую струйку табачного дыма, проследил за тем, как, завихряясь, серые клубы рассеиваются в просторном помещении. Не исключался и более скверный вариант: парни нарвались на каких-то дерзких хлопцев и сейчас лежат где-нибудь в дремучем лесу в земле на глубине двух метров. При таком раскладе шансы отыскать их сводятся к нулю.

Так или иначе, следовало просмотреть все варианты, и если имеется хоть какая-то возможность найти пропавших, нужно ее использовать.

В близком окружении Ермолаева находился человек, который реально мог помочь в поисках. Правда, до сегодняшнего дня он старался не смешивать дружбу со служебными отношениями. Но видно, настал тот момент, когда табу следовало нарушить. Иван Гаврилович поднял трубку и принялся набирать номер.

Третий гудок прервался сухим щелчком, и трубка ответила глуховатым голосом Федосеева:

– Слушаю.

– Привет, Марк Егорович. Это тебя Ермолаев беспокоит.

– Слушаю, Иван. Есть какое-то дело ко мне?

В голосе Марка Федосеева прозвучала некоторая настороженность или все-таки показалось?

– Да. Имеется одна просьба, – бодро заговорил Ермолаев. – Пропали два человека. Мне бы хотелось их найти. У нас они нигде не значатся. Может, как-то проходят по вашему ведомству?

– За ними числится что-то серьезное?

– Пока трудно сказать. Есть только предположение. Точнее, одна рабочая версия, – туманно объяснил Ермолаев.

– Хорошо. Поинтересуюсь. Что за люди?

– Один из них – Константин Петрович Анисимов, а другой – Всеволод Федорович Артюшин.

На какое-то время в трубке установилось молчание, как если бы Федосеев записывал в блокнот произнесенные фамилии. Но Ермолаеву отчего-то показалось, что это не так, и в подтверждение догадки послышался неясный шорох, а следом прозвучал негромкий щелчок, какой обычно случается в тот момент, когда к линии подключается кто-то третий или включается подслушивающее устройство.

Ермолаев невольно вздрогнул – дурное предчувствие усилилось.

С майором Федосеевым его связывало много общего: от совместного выезда за грибами в подмосковный лес до тихой болтовни на кухне, где они не таясь могли говорить о чем угодно. Но он никогда не забывал, что тот работает в органах ФСБ, и все их отношения могли полететь к черту, если тому вдруг покажется, что он залезает не на свою поляну.

– У меня такой вопрос: в чем ты их конкретно подозреваешь? Можешь ответить?