– Пфф, – Эля выдала какой-то непонятный булькающий, но явно недовольный звук. – При Марго здесь даже муха сдохла бы от скуки, слова лишнего не скажешь. А я хочу говорить, не хочу копить в себе. Разве мы здесь для того, чтобы нахваливать друг дружку и уверять, что все у нас будет хорошо? У нас ничего не будет хорошо, и я не хочу притворяться нормальной. Мне хочется научиться жить с болезнью, а не делать вид, что её не существует. Может, рыжуля и не справляется с нами всеми, но это только потому, что такие, как Свят, сами не знают, чего хотят.

– Я хочу мирной обстановки, а ваши стычки с Филиппом выбивают меня из колеи, понятно?

Эля в ответ лишь пожала плечами, она и так явно сказала больше, чем планировала. Мы с ней мимолетно встретились взглядами, но она тут же отвернулась, лишив меня возможности ее поблагодарить.

– Ну, ладушки, поговорили и хватит. Налетай на угощение. Сегодня я принесла блинчики с мясом, – громко подытожила Яна.

После её слов все бросились к столу, и через пару минут от блинов остались только крошки.

– Биполярное расстройство крайне редко встречается у детей, – заговорила я неожиданно для себя.

Все вопросительно уставились на меня, даже перестав жевать остатки еды.

– В семь лет у брата диагностировали расстройство поведения. Родители уверяли себя, что ему нужно привыкнуть к школе, хотя врач отрицал расстройство адаптации, – я задумалась, вспоминая самое тяжелое время для нашей семьи. – Когда Эду исполнилось одиннадцать, ему официально поставили биполярное расстройство. Это стало в некотором роде точкой для родителей, после этого мало, что осталось от них прежних. Мы больше не ездили в совместные поездки, не выбирались на море, ничего толком не праздновали, не играли в настольные игры и не собирали вместе пазлы. Мой брат считает, что лишил меня нормальной жизни, но это не так. Я не хочу, чтобы он себя в чем-то винил.

– Ты поэтому пошла учиться в медицинский? – спросила Яна.

Остальные с подозрением рассматривали меня. Им, наверное, казалось, что я пытаюсь стать одной из них, доказать, что я не чужак в их стае, и что не понаслышке знаю обо всех их проблемах.

– Мне хотелось помочь хотя бы одной семье, не дать ей развалиться подобно нашей.

– Уверена, их больше одной, – тихо сказала Лола.

– Или даже больше десяти, – подмигнул Липп.

Я широко улыбнулась. Неправильно просить их довериться, пока не сделала этого сама. Может быть, теперь в нашем общении наметится прогресс. Ведь, если это не сработает, придется сдаться и оставить это место.

Увидимся на официальном допросе

Утром мы с Эдом ели круассаны с шоколадной начинкой и пили кофе с молоком. Брат признался, что впервые за долгое время выспался, а я поделилась успехами с группой. Наверное, таких людей, как мы, называют зацикленными. Вся наша жизнь сводилась к обсуждению самочувствия Эда, его творчества и моей работы. И в тот момент, когда мне начинало казаться, что нужно расширить кругозор, я вдруг осознавала, что это невозможно. Когда долго о чем-то думаешь, мысли, обычно хаотично извивающиеся в голове, начинают сплетаться. Если думаешь о чем-то дольше пяти лет, они превращаются в плотный клубок. Когда же проходит десятилетие, этот самый клубок становится прочным нерушимым камнем, с годами опускающимся все ниже и ниже, пока не оказывается там, где обитает душа.

Стрелки на часах перевалили за обед, я как раз закончила изучать историю болезни нового пациента и начала составлять схему лечения, когда в мой кабинет вошел полицейский. Высокий темноволосый, слегка прихрамывающий, мужчина вошел без стука и сразу направился к моему столу. Он, видимо, из тех, кто сразу приступает к делу. Неужели кто-то из моих бывших или текущих пациентов пострадал, и меня обвинят в этом?

После его долгого представления и моего легкого кивка, он без приглашения сел напротив меня и тяжело вздохнул. Помимо того, что он – следователь, я запомнила его имя – Леонид.

– Могу я узнать цель вашего визита? – тихо спросила я, надеясь, что не случилось чего-то непоправимого.

– Да, разумеется. Дело в том, Ева Юрьевна, что сегодня утром нашли тело. Мы уверены, что это – Филипп Иванцов – пациент вашего центра. Ваше руководство сообщило, что вы ведете некую группу из шестерых человек, в которую входил погибший. Не могли бы вы рассказать мне, в чем суть этих встреч?

– Филипп мертв? – я вцепилась в папку, лежащую на столе, и прижала ее к груди.

– Убит, если быть совсем точным. Вы в порядке? – Леонид выглядел обеспокоенным.

Заметив на соседнем столе графин с водой, он молча подошел к нему и через минуту вернулся ко мне, протягивая, наполненный до краев, стакан.

– Держите.

Пока стакан не оказался в руках, я даже не подозревала, что меня так сильно трясет.

– Спасибо.

Следователь сел обратно. Ему явно хотелось поскорее продолжить разговор, но он молча дождался, пока я первая возьму слово.

– Извините, просто… – Я провела ладонью по неожиданно вспотевшему лбу. – Два дня назад у нас прошла очередная встреча. И она закончилась довольно неплохо, все ушли в хорошем настроении.