– Прости, вместо обычной беседы получился практически допрос, – я покачала головой, недовольная тоном нашего разговора, который оказался далеким от дружественного. – Меньше всего мне хочется этим заниматься. Никто из вас не заслуживает допросов с пристрастиями и обвинений в убийстве. Это так нелепо.

– Ты правильно сделала, что спросила. Полиция все равно докопается до этого, а потом они наговорят тебе всякого разного. Хорошо, что ты узнала эту историю от меня.

– Ты не рассказала полиции об этом? Почему?

Яна пожала плечами.

– Они бы мне не поверили. Сама посуди: двое из шестерки связаны одной общей историей. В полиции работают умные люди, сосчитают дважды два.

– И у них получится неверный ответ. Ты должна рассказать им сама, пока не поздно. Иначе у них сложится впечатление, что ты специально это скрыла.

– Одного мотива мало, чтобы меня арестовать.

– И все же…

– Рада, что поговорили, Ева. – Яна как-то по-особенному мне улыбнулась и обняла на прощание. – Кстати, я слышала, что Свят наговорил что-то про Элю, про их конфликты с Липпом.

– Вот зачем! Я же просила…

– Да, но Свят всегда остается Святом, – заключила Яна.

Он считал себя чудовищем

Первой на встречу пришла Лола. Ее, обычно распущенные короткие светлые волосы, сегодня оказались стянутыми в маленький тугой хвостик. Она сидела на полу под дверью в кабинет и читала детектив Франка Тилье, вытянув вперед ноги, обутые в высокие темные ботинки.

– Интересно? – спросила я, приблизившись.

Лола подняла голову и грустно улыбнулась.

– Тилье – потрясающий автор. Жаль зарплаты не хватит на покупку всех его книг.

– А ты что, все бы скупила? – я присела на корточки рядом с ней, несмотря на то, что подол бежевого пальто оказался на полу.

Она молча кивнула и, захлопнув книгу, прибрала ее в черный рюкзак.

– Ты уже сходила на допрос? – в этот день планировалось поговорить со Святом, но Лола буквально попалась под руку. Займусь Святом после встречи.

– Да, – ее бархатный голос имел тоскливую интонацию.

– Как прошло? Как себя чувствуешь после этого?

– Плюс депрессии в том, что меня трудно огорчить. Я и без них расстроена на всю жизнь вперед.

– И все же, что они сказали?

Лола достала из рюкзака блокнот и протянула его мне.

– Ты просила мои рассказы. Можешь прочесть.

– Почему сейчас? – меня, как специалиста, такие жесты пугают, ибо напоминают прощание.

– Это не потому, что я решила покончить с собой. Просто подумала о Филиппе, о том, что он не успел кому-то показать или рассказать. Вдруг у него тоже было хобби, о котором никто не знал?

Я кивнула. Эд когда-то делился со мной подобными мыслями. Для него важно выставлять картины каждый месяц, чтобы просто заявить о себе.

– Обязательно почитаю, когда появится свободное время. Сейчас столько всего происходит из-за этого расследования.

– Неудивительно, ведь человека убили. Ужасно, если задуматься.

– Тебе уже приходилось терять кого-то? – спросила я, наблюдая за ее реакцией.

– В полиции задавали уйму вопросов. Ты знала, что Яна и Липп познакомились до лечения в центре? Они явно что-то нарыли на них.

Лола всегда умело уходила от вопросов и направляла разговор в выгодное для себя русло. Трудно разобраться, в чем крылась причина такого поведения. Люди в депрессии часто скрывают чувства и переживания, но больше всего они утаивают причины своего состояния.

– Они лишь связаны общей историей в прошлом. Следователь говорил о Яне, как о подозреваемой?

Лола пожала плечами.

– В какой-то момент мне так показалось, но после этого с еще большим подозрением они начали задавать вопросы про Элю.

– Свят наговорил им что-то, – я покачала головой и поднялась с места. Лола последовала моему примеру. – Скоро начнется встреча, пойдем внутрь.

– Мы с Липпом несколько раз встречались вне стен кабинета, – неожиданно призналась моя собеседница.

– Зачем?

Чего только не узнаешь, пообщавшись с человеком наедине.

– В блокноте есть рассказ о пожарном. Он попросил меня написать это, чтобы хоть где-то осталась его история. По сути – это его биография, написанная мной с его слов.