Читаем Шепот за окном полностью

Дверь захлопнулась – и тут же открылась во всю ширь. Пит ступил на грязновато-коричневый квадрат прихожей, прямо из которой вверх к теряющейся в полутьме площадке поднималась лестница. В воздухе пахло застарелостью и тленом, но ощущался и еще какой-то едва уловимый сладковатый аромат. Это напомнило ему о древних школьных партах из его детства, где открываешь крышку и сразу чувствуешь запах дерева и засохшей жевательной резинки.

– Чем могу помочь, детектив-инспектор Уиллис?

Они все еще стояли в самом низу лестницы, слишком близко друг к другу, на вкус Пита. С такого близкого расстояния он чувствовал запах Коллинза, потеющего под своим костюмом. Пит указал рукой на открытую дверь – очевидно, гостиной.

– Может, пройдем вон туда?

И вновь Коллинз замешкался.

Пит нахмурился.

«Что ты скрываешь, Норман?»

– Ну, конечно, – очнулся Коллинз. – Прошу, пожалуйста.

Он провел Пита в гостиную. Инспектор ожидал увидеть здесь полный кавардак, но комната оказалась опрятной и чистой, мебель тут была поновей и не столь старомодной, как он себе представлял. На одной стене висел большой плазменный экран, другие были покрыты картинками в рамках и какими-то небольшими застекленными коробочками.

Коллинз остановился посреди комнаты и деревянно застыл, сложив на животе сцепленные руки, словно дворецкий. Что-то в его странно официально-чопорных манерах заставило волосы на затылке Пита встать дыбом.

– Вы… вы вообще в порядке, мистер Коллинз?

– О да. – Тот коротко кивнул. – Могу я опять поинтересоваться, в чем, собственно, вопрос?

– Чуть больше двух месяцев назад вы приходили навестить заключенного по имени Виктор Тайлер в тюрьме «Уитроу».

– Было дело.

– И какова была цель этого визита?

– Поговорить с ним. Та же цель, что и при других посещениях.

– Вы уже посещали его до этого?

– Совершенно верно. Несколько раз.

Коллинз по-прежнему стоял совершенно неподвижно, словно позировал фотографу. По-прежнему вежливо улыбался.

– Могу я спросить, что именно вы обсуждали с Виктором Тайлером?

– Ну, его преступление, конечно же.

– Девочку, которую он убил?

Коллинз кивнул.

– Мэри Фишер.

– Да, я в курсе, как ее звали.

Вурдалак. Вот кого Коллинз всегда безотчетно напоминал Питу – странный маленький человечек, одержимый тем видом тьмы, которого другие инстинктивно сторонятся. Коллинз все еще стоял, улыбаясь, словно терпеливо дожидаясь, пока вопрос не будет закрыт и Пит не уберется прочь, – но улыбка была совершенно не та. Коллинз нервничает, подумал Пит. Скрывает что-то. И он осознал, что и сам начинает застывать – было какое-то неловкое отсутствие движения в комнате, – так что отошел к одной из стен, бездумно изучая картины и предметы, которые Коллинз забрал в рамки и развесил там.

Картины были странные. Вблизи стало ясно, насколько по-детски примитивны многие из них. Взгляд Пита двигался туда и сюда, по фигуркам из палочек, любительским акварелькам, а потом его внимание привлекло кое-что куда более необычное. Красная пластиковая маска чёрта – такого типа штуковина, которую можно найти в любой лавке маскарадных аксессуаров, но по какой-то причине Коллинз заключил ее в тонкий стеклянный прямоугольник и повесил на стену.

– Коллекционная вещица!

Коллинз вдруг оказался рядом с ним. Пит едва справился со стремлением вскрикнуть, но все-таки не удержался, чтобы не отступить на шаг.

– Коллекционная?

– Вот именно, – Коллинз кивнул. – Ее надевал один довольно примечательный убийца во время совершения своих преступлений. Она стоила целое состояние, но образец просто замечательный, а все подтверждающие документы в полном порядке. – Он быстро повернулся к Питу: – Всё абсолютно легально и прозрачно, могу вас заверить. Могу я вам еще чем-нибудь помочь?

Пит покачал головой, пытаясь понять смысл того, что только что сказал Коллинз. А потом осмотрел несколько остальных предметов на стене. Здесь были не только картинки, сообразил он. В нескольких рамках содержались какие-то заметки и письма. Некоторые явно представляли собой официальные документы и полицейские рапорты на бланках, в то время как другие оказались полностью рукописными, наскоро нацарапанными на дешевой бумаге для заметок.

Он махнул рукой на стену, чувствуя некоторую беспомощность.

– А… вот эти?

– Корреспонденция! – радостно объявил Коллинз. – Некоторые образцы личные, некоторые приобретены. А еще бланки и документы из уголовных дел.

Пит опять отступил подальше, на сей раз до самой середины комнаты. А потом повернулся, водя взглядом туда-сюда. Когда окончательно понял, что видит, тревожное чувство пролезло еще глубже, копошась по всему его нутру и вытягивая тепло из кожи.

Рисунки, записки, письма.

Артефакты смерти и убийства.