Читаем Шепот Киприды полностью

– Ну хватит, Аким, прекратите уже капризничать и поднимайтесь по ступенькам. Смелее, смелее!

Поднимаясь по широким ступеням со слегка срезанными углами, я обратил внимание на то, что звука от моих каблуков нет, вернее, он есть, но какой-то уж очень приглушенный. Я подумал о том, что, видимо, при архитектурном расчете этого здания хорошо посчитали своды и применили отличные звукоизолирующие материалы.

Тут же хозяин дома ответил:

– Вы совершенно правы, мой друг, одно Вы заметили, но не учли – здесь вообще нет ни одного окна, а выполнена лишь имитация, в которую Вы смотрели. Хорошо выполнена работа по микроклимату, в этом доме всегда хорошая погода. Да-да, именно погода. Ее можно менять на пасмурную и влажную или на сухую и солнечную. Не люблю слово «климат», «погода» – красиво, как в песне, помните: «Главней всего…». Что? Правильно: «…погода в доме, а все другое – суета…»

– Мы не друзья с Вами, Роберт, мы не подружились, Вы заманили меня сюда.

– Нет-нет, Вы не правы, мой новый друг! Я предложил Вам сотрудничество, и для этого Вы здесь. Просто есть определенные условия нахождения в моем доме.

– Вы предлагали посмотреть три картины! Где они? Давайте я прямо сейчас посмотрю и уеду уже!

Он перебил меня:

– Да не волнуйтесь Вы так. И картины Вы исследуете, и пообедаем вместе, выпьем хорошего вина, выкурим по сигаре. Выше голову!

– Я не курю!

– Я тоже, но сигара – это другое, это не сигарета, махорка или табак, к которым привыкаешь. Сигара – это нечто совсем иное! Вот смотрите: наливаете в бокал Chateau Gruaud Larose, ну допустим, 2016 года, достаточно молодое вино, закуриваете сигару, опускаете ее кончик в бокал, держите пару секунд и делаете затяжку, ну или, скажем, две. Подержите во рту дым совсем чуть-чуть и выпускайте, почмокайте немного, и Вы ощутите нечто, а уж затем сделайте глоток вина, небольшой совсем, и так смакуйте!

– Знаете, у меня аж слюнки потекли, хотя я ни разу в жизни ничего подобного не делал.

– Я Вас обязательно научу, прямо сегодня. Ну что Вы встали и замерли, поднимайтесь дальше и ступайте по коридору, только слушайтесь обязательно меня, обязательно слушайтесь.

Поднявшись наверх, я увидел большую открытую дверь и пошел в ее сторону. Не было никаких выключателей, свет зажегся как бы сам по себе. Я пошел по коридору, нет, скорее по некому проходу, где по левой стороне не было ни одной двери, а по правой располагались просторные залы, это было видно из-за того, что так называемый коридор был очень широким.

Голос Роберта пояснил мне, что нужно будет останавливаться напротив каждого зала для короткого экскурса, но заходить в пространство зала нельзя, во всяком случае, без разрешения.

Я встал перед большим залом, где посередине, чуть дальше к стене на тонкой стойке без стеклянной витрины было выставлено яйцо Фаберже. Это было самое дорогое из всех яиц – «Зимнее яйцо». Но оно не могло тут находиться! Или могло? Ерунда какая-то. Я, помнится, читал, что в последний раз оно выставлялось на аукционе в 2002 году, и его купил принц Катара. У меня почему-то пробежал холодок по телу.

– Это, видимо, копия, а я-то подумал…

– Хочу сразу предупредить, здесь нет копий, а только подлинники, верней кое-что есть, но это не копии, а дубликаты, так точнее. В общем, это то, что выполнялось одной и той же рукой, но это не особо важные и значительные мастера, – уверенно ответил он.

– Не хотите ли вы сказать, что и «Мона Лиза» у вас есть?

– Проходите, пожалуйста, дальше, она как раз в следующем зале.

Я разволновался и достал из кармана флакон с лекарством, чтобы вдохнуть, так как спазм перехватил дыхание: я же, знаете ли, астматик с детства. Есть уверенность, сформированная годами, и я всегда знал, и для меня, как и для всех, являлся догмой тот факт, что «Мона Лиза» хранится в Лувре, и точка. Это даже не обсуждается.

– Давайте так: мы будем общаться вслух, я не буду «читать» Вас. Есть вещи, которые многих могут повергать в шок, а для иных – это норма. Но кто Вам сказал, что все подлинные произведения искусства обязательно должны храниться в музеях или на выставках для всеобщего обозрения. Они все находятся в частных коллекциях на разных континентах у «сильных мира сего».

– А вы один из них?

Он усмехнулся:

– Смотря, в какой области…

– Видимо, в Московской?