Читаем Шепот Киприды полностью

Самое удивительное, что преподаю этот самый французский стиль живописи только я один не только в нашем университете, но и во всей стране. Да-да, вот так случается. Видимо, в нашем потребительском мире на первом месте – не творение рук человеческих, а компьютерные технологии, настоящее искусство уходит куда-то за кулисы, и самое страшное – зачастую исчезает в неизвестном направлении. Иногда, редко, конечно, делаю экспертизу картин на подлинность, на это дед натаскивал меня аж с пяти лет. Не люблю я это занятие, чувствую некое отторжение, хотя и платят за него прилично. Хорошо, что просят об этом крайне редко.

Есть еще одно хобби. Иногда я уезжаю и пишу природу где-нибудь на просторах остатков Подмосковья, или недалеко от дома на берегу гребного канала у нас на западе Москвы пишу природу, где на заднем плане нависают огромные небоскребы – Сити. Отдаю картины давно знакомым ребятам, которые продают их на Крымском валу на набережной, и, как ни странно, мои картины расходятся достаточно неплохо, поэтому дополнительная копейка от этого самого хобби всегда создает звон и шелест в кармане.

Есть еще один секрет, скорее тайна за семью печатями, для всех, даже для моей семьи. Есть зарисовки и три-четыре картины, созданные мною из моих сновидений, эти картины никто никогда не видел.

И еще я пою в хоре, да-да, в церковном хоре, сам удивляюсь себе, но мне это занятие нравится, хотя делаю я это не очень часто, но все же делаю. Несколько лет назад я познакомился с интересным человеком, Петром Иноземцевым, когда рисовал Живописный мост через Москву-реку. Со временем Петр стал моим учеником, и достаточно неплохим, а я, в свою очередь, научился неплохо петь благодаря ему. Мы стали друзьями, редко встречающимися, но хорошими друзьями, хотя, говорят, в наше время это редкость, люди все больше отдаляются друг от друга, чем общаются и, тем более, дружат.

Когда я заканчивал картину вечернего пейзажа, где солнце уже почти касалось горизонта, раздался телефонный звонок. Обычно я стараюсь не отвечать на незнакомые мне номера, а тут как будто кто-то приказал ответить. Я ответил и не закончил картину…

Пепел перемен

Ну зачем я ответил на этот звонок, господи боже мой, ну заче-е-ем? Ведь нужно было вначале закончить писать этот закат, тем более что таким невероятным и удивительным он бывает крайне редко, да и поймать такие тона и оттенки можно только один, ну максимум, два раза в год. Но я все же ответил, и мне предложили встречу, интересную встречу… Странную встречу. Звонивший предложил такое, от чего я не смог отказаться, и ответил положительно, практически не задумываясь. Мне предстояло, причем за довольно ощутимый гонорар, проверить на подлинность три картины Поля Гогена. Как я уже говорил, практиковать подобные вещи мне приходится крайне редко, но подержать в руках практически подлинники Гогена… Я готов был это сделать и бесплатно. На завтрашний день мы договорились о встрече.

Мне предложили в 14.00 стоять на углу возле гостиницы «Украина» со стороны Кутузовского проспекта, что я собственно и сделал, а свой авто оставил на парковке вдоль набережной Москвы-реки за гостиницей. К тротуару подъехал большой черный американский вэн, из которого вышел человек в затемненных очках, с лысой головой, выбритой до блеска, и жестом предложил сесть в машину. Я послушно сел. Расположившись в очень удобном кресле, находившимся ровно посередине салона авто, я огляделся. Позади в полумраке неподвижно сидел мужчина крепкого телосложения, с зачесанными назад длинными волосами, а впереди – тот лысый в темных очках. Внутри салона горел тусклый свет, создавая интимный полумрак, а через стекла автомобиля совсем ничего не было видно, скорее всего стекла были затемнены наглухо. Машина тронулась. Негромко играла музыка Франца Шуберта, кажется, это была «Прекрасная мельничиха», и я, наслаждаясь бесконечным количеством интерпретаций от свежей наивности до безнадежного отчаяния молодого подмастерья, влюбленного в красавицу-служанку, кажется, задремал.

Ехали долго, сквозь дремоту я переживал о том, правильно ли припарковал свой автомобиль, не увезут ли его на штрафстоянку, а затем, видимо, совсем провалился в сон, и казалось, будто музыка играла не в салоне авто, а у меня в голове. Моему удивлению не было предела, когда по прибытии на место перед выходом из вэна мне завязали глаза. Я не стал возмущаться, меня это даже позабавило: вспомнилась похожая сцена из какого-то фильма.