Читаем Шелковые узы полностью

– Сегодня открывается парламент, поэтому все его члены будут там. Поймите, это должна быть мирная демонстрация. Нам не следует швырять камни или драться. Бунт лишь повредит нашему делу. Вы даете мне слово?

В ответ послышался одобрительный гул, даже несмотря на то, что некоторые люди из толпы держали в руках палки и колья и явно были готовы к драке. Их озлобленные лица и решительный вид не оставляли никаких сомнений.

– Мы покажем этим ублюдкам!

– Да, пусть страдают!

– Покажем им, что с нами нельзя обращаться как с животными!

– Честная плата за честную работу, это все, что нам надо.

– Они должны прекратить незаконную торговлю французским шелком. Это нас погубит!

– Мы умираем с голоду!

– Довольно!

– Мы им все расскажем!

* * *

Часы на церкви Христа пробили час дня. Анри уже собрался уходить, но в тот момент он услышал знакомый голос:

– Анри, как дела?

Это был Ги. Он еще сильнее похудел и выглядел хуже, чем прежде, однако, по крайней мере, был не в тюрьме. Анри подбежал к другу и обнял его.

– Где ты был? Стражники…

– Залег на дно. Но уже прошло достаточно много времени, поэтому я подумал… – Ги махнул рукой в сторону толпы. – Почему ты не идешь с нами?

Анри чувствовал, что ему хочется присоединиться к этим людям.

– Мне нельзя. Я не могу позволить себе ослушаться месье Лаваля, не сейчас. Береги себя, Ги.

Тот поморщился.

– Ты будешь слушать хозяина, а не своих товарищей? О боже мой!

– Дело не в этом. Ты знаешь почему. Я должен поддерживать мать, не могу позволить себе потерять работу.

Снова забили в барабаны, десятки разноцветных знамен взвились в небо, и толпа пришла в движение. Ги начали оттеснять в сторону.

– Вот дурак! – крикнул он, размахивая руками. – Когда ты уже станешь мужиком?

* * *

В «Красном льве» яблоку негде было упасть от количества работников, которые вернулись с демонстрации. Их пьяные лица сияли от радости.

– Там было не менее трех тысяч человек, клянусь.

– Производители кружев не подвели и тоже пришли, их было несколько сотен, я сам видел.

Имелись сведения лишь об одной-двух драках, да в Палате общин разбили несколько окон. Пять человек арестовали, но позже троих отпустили без всяких обвинений. Несмотря на это, все были согласны с тем, что демонстрация удалась.

– Мы заставили их испугаться, не так ли? – радовались демонстранты. – Так испугаться, что они послали за стражниками.

– Будем надеяться, вид всех этих голодных людей заставит Парламент что-то предпринять, – хмуро прошептал месье Лаваль. Он настоял на том, что пойдет вместе с Анри, дабы узнать больше о происходящем на демонстрации и, как подозревал юноша, не допустить, чтобы его ученик попал в какую-нибудь историю. – Некоторые даже не могут себе позволить купить хлеб. Если ситуация не изменится, от голода будут страдать тысячи.

– Они же не доведут ситуацию до этого?

– В церкви мы делаем все, что можем, но, пожалуй, одной благотворительности мало.

По дороге домой они встретили пьяного Ги.

– Это был чудесный день, не так ли? – пробормотал он, неровной походкой подходя к ним. – А ты сидел на своей жирной заднице, пока мы рисковали своими жизнями, чтобы поддержать друзей.

– Он не присоединился к вам из-за меня, – сказал месье Лаваль, став между ними. – Я не позволил этого, потому что нас поджимает срок по важному заказу, а сейчас никто не может отказываться от работы. Но я был рад слышать, что демонстрация прошла мирно. Уверен, она достигнет поставленных целей.

– Поставленных целей? Держи карман шире, – пробормотал Ги, раскачиваясь из стороны в сторону и пытаясь сосредоточить взгляд на Анри. Он фыркнул и, плюнув под ноги другу, побрел прочь.

* * *

То, что сказал месье Лаваль, было правдой. Анри и Бенджамин работали над большим заказом шелка для разбогатевших колонистов из Америки. Эта работа была очень престижной, а композиция такой секретной, что месье Лаваль не решился привлекать для нее других работников. Поэтому оба станка были постоянно загружены, а у Анри не оставалось времени на его выпускную работу.

Пять дней прошло с тех пор, как он встречался с Анной. Юноше уже начало казаться, что ему все это приснилось. Анри постоянно думал о ней, ему хотелось снова быть с ней рядом, слушать ее голос, рассказать Анне о забавных и грустных историях из своей жизни, о собственных надеждах и страхах, о том, как он волнуется из-за своего старого друга Ги.

Тяжелее всего ему было по ночам, когда это желание усиливалось. Анри представлял, как Анна снова кладет ладонь на его плечо, как он ощущает тепло ее кожи, которое ударяет его, словно током. Когда он почувствовал физическое возбуждение, ему стало стыдно, будто это ощущение каким-то образом пятнало память о ней, но тем не менее с удовольствием представил ее лицо.