Читаем Шелковые узы полностью

Небо потемнело, и ткачам теперь было сложно работать с тонкими шелковыми нитями. Подмастерье, не в состоянии сосредоточиться на работе, в ужасе вскрикивал каждый раз, когда небесный свод прорезала ослепительная молния. Вскоре стало понятно, что они не смогут ничего соткать, пока гроза не утихнет.

Мальчика отвели в подвал на кухню, куда шум стихии почти не доносился. Повариха посадила его за стол и нагрела ему стакан молока, чтобы он немного успокоился. Анри, воспользовавшись моментом, забежал к себе в комнату. Там он достал из-под матраса письмо Анны и ее эскиз.

Когда месье Лаваль спросил его, есть ли в письме разрешение, которое ему так нужно, Анри признался, что они еще не договорились.

– Я собираюсь встретиться с ней у церкви Христа после воскресной службы, – сказал он, чувствуя, как краснеет до корней волос.

– Понимаю, – ответил старик, участливо улыбаясь. – Она кажется довольно милой юной особой, и у нее отменные способности художника. – Внезапно улыбка исчезла с его лица. – Я верю, что ты подойдешь к этому вопрос как профессионал, Анри. Девушка одевается будто служанка, но по говору и осанке ясно: она не одна из нас.

– Это лишь деловое предложение, ничего больше, будьте уверены, – ответил Анри, пытаясь убедить самого себя, что это правда.

Обычно с представительницами противоположного пола парень обходился очень смело и уверенно. Как правило, Анри тщательно готовился, перед тем как завладеть вниманием девушки, а потом радовался одержанной победе. Однако радость его зачастую длилась недолго, потому что он очень быстро терял интерес к очередной даме сердца.

На этот же раз все было намного сложнее. Он не мог определить, что заставляет его сердце трепетать в груди: перспектива вновь увидеть девушку, быть с ней рядом и слышать ее голос или же мысль о том, что она даст ему разрешение делать с эскизом все, что он захочет.

* * *

Гроза уже почти закончилась, когда юноша услышал голос поварихи:

– Анри, тебя зовет хозяин.

Поднявшись наверх, он увидел, что месье Лаваль распахнул дверь и впустил в дом грязного, одетого в лохмотья человека.

– Заходи, заходи, ты весь промок, Ги. Зачем ты вышел на улицу в грозу? Ты похож на дохлую крысу. Анри, ты где? – крикнул старик. – А, вот ты. Отведи парня вниз и высуши его, ради всего святого.

Лицо Ги, и без того обычно бледное, посерело, вокруг глаз образовались фиолетовые круги, словно он много дней подряд не спал.

– Что случилось, тебе нездоровится? – спросил Анри, провожая его на кухню. – Давай снимай рубашку и оботрись полотенцем. Повариха, можно ему дать немного молока?

Он протянул другу старое полотенце. Повариха недовольно поглядывала на пришельца, с неодобрением воспринимая это вторжение в ее вотчину.

– Ну? – спросил Анри.

– Я не могу здесь разговаривать, – шепнул он. – Можно поговорить с тобой наедине?

Анри поднялся на первый этаж, спросить разрешения у месье Лаваля пообщаться с Ги в гостиной.

– У вас есть четверть часа, не больше, – ответил хозяин. – И скажи ему, пожалуйста, пусть приходит лишь во внерабочее время.

– Я понимаю, сэр, прошу прощения, но мне кажется, вопрос не терпит отлагательства, – заметил юноша.

Старик кивнул.

– Очень хорошо. Скажи ребятам, что гроза миновала и они могут снова браться за работу.

* * *

– Боже, ты выглядишь ужасно. Что случилось на этот раз?

– Я в беде, друг мой, мне нужна твоя помощь. – Рубаха была явно велика исхудавшему Ги. На его щеках появился легкий румянец. – Вчера вечером я сидел с друзьями в «Дельфине», мы выпили немного пива.

– Продолжай.

Подобные истории Анри слышал и прежде.

– Они начали обсуждать контрабандный шелк. Парни злились, так как никто ничего не предпринимает, чтобы положить конец этому. Я пытался напомнить им, что месье Лаваль занялся этим вопросом и собирается обсудить его с людьми из гильдии. Но они горячились все сильнее и сильнее, говорили, что им надоело ждать, пока чертова гильдия начнет действовать, что они к тому времени помрут с голоду, они хотели показать нечестным на руку торговцам свои серьезные намерения. Тогда я предложил написать каждому торговцу из списка о том, что мы знаем, чем они занимаются. Я не имел в виду угрозы. Кто-то нашел бумагу, принес перо и чернила, и они тут же начали писать письма. Они все уже были очень пьяны и хотели доставить эти послания в тот же вечер. Честно говоря, у меня было такое ощущение, будто я сижу на действующем вулкане, который вот-вот взорвется.

– Итак, что случилось? – спросил Анри, боясь услышать продолжение.

– Они выбежали на улицу и начали ходить от дома к дому, крича и подбадривая друг друга. Они пытались выломать ставни, заворачивали камни в эти письма и швыряли их в окна. У одного дома даже подожгли сноп сухой травы и затолкали его в разбитое окно. Они превратились в настоящих маньяков, – сказал Ги, снова начав дрожать. – Я испугался, что нас поймают.

– Не говоря уже о том, что ты мог бы убить кого-то или сжечь живьем. Они напали и на дом Сэдлера? – спросил Анри затаив дыхание.

– Ему разбили окошко над дверью, ничего особенного.