Читаем Шелкопряд полностью

Страйк пропустил звонок Робин, потому что не уследил, как за пятнадцать минут до этого мобильник при ударе о землю переключился на беззвучный режим. Не догадывался он и о том, что большим пальцем надавил на кнопку вызова, когда телефон выскальзывал у него из ладони. Все это произошло у порога его дома. Входная дверь захлопнулась у него за спиной, и через пару секунд (мобильный он держал в руке, ожидая ответа из службы такси, которой воспользовался скрепя сердце) на него из темноты ринулась высокая фигура в черном пальто. Между капюшоном и шарфом мелькнула полоска бледной кожи, и взмах руки, неумелый, но решительный, нацелил на него нож.

Приготовившись отразить нападение, он чуть не упал, но ухватился за дверную ручку и устоял, хотя и выронил телефон. В шоке и ярости оттого, что из-за этой твари он однажды уже повредил колено, Страйк взревел… преследовательница помедлила буквально долю секунды – и сделала новый выпад.

Страйк замахнулся тростью на руку, сжимавшую нож, и почувствовал, как у него подвернулось колено. Он взвыл от боли, и нападавшая отпрянула – как видно, решила, что ее удар случайно достиг цели, после чего, в точности как в первый раз, запаниковала и пустилась бежать сквозь непогоду. Страйк застыл наедине со злобой и безысходностью. Ему оставалось только шарить в снегу, чтобы отыскать мобильный.

Будь она проклята, эта нога!

Когда ему перезвонила Робин, он, потный от боли, сидел в медленно ползущем такси. Можно, конечно, было утешаться тем, что маленькое треугольное лезвие, каким режут картон, не пропороло ему живот. Колено, к которому он вынужденно пристегнул протез перед тем, как отправиться к Нине, горело от нестерпимой боли, напоминая, что он никогда не сможет погнаться за такой вот сумасшедшей. Страйк ни разу в жизни не поднимал руку на женщин, никогда намеренно не делал им больно, но при виде блеснувшего в темноте ножа отбросил свои моральные принципы. К неудовольствию таксиста, который в зеркало заднего вида поглядывал на грузного, взвинченного пассажира, Страйк все время ерзал на сиденье, высматривая в субботней уличной толпе свою сутуловатую преследовательницу с ножом в кармане черного пальто.

Над машиной плыли рождественские фонари Оксфорд-стрит – большие, хрупкие серебряные свертки с золотыми бантами, и Страйк в преддверии неминуемого романтического свидания пытался унять кипящую злость. Тем временем Робин вновь и вновь набирала его номер, но вибрации мобильного, который остался в кармане лежащего на сиденье пальто, Страйк не чувствовал.

– Привет, – с натянутой улыбкой сказала Нина, открывая ему дверь на полчаса позже назначенного времени.

– Извини за опоздание, – сказал Страйк, с трудом переступая через порог. – У меня на выходе приключилась неприятность. С ногой.

Еще не сняв пальто, он сообразил, что явился с пустыми руками. Мог бы принести вина или коробку шоколада; Нина, как он понял, тоже так подумала, пробежав по нему своими большими глазами, но она была хорошо воспитана, и Страйк вдруг ощутил себя жмотом.

– А главное – купил вино и дома забыл, – соврал он. – Позорище! Гони меня в шею.

Она нехотя рассмеялась, и в этот миг Страйк почувствовал, как у него завибрировал телефон. Рука машинально вытащила его из кармана. Робин. Что ей от него понадобилось в субботу вечером?

– Прости, – сказал он Нине, – я должен ответить… срочный разговор, это моя помощница…

Ее улыбка погасла. Она развернулась и ушла из прихожей, а Страйк остался стоять в пальто.

– Робин?

– Ты цел? Что случилось?

– Как ты узнала?

– Я получила голосовую почту и подумала, что на тебя напали!

– Господи, разве я тебе звонил? Это, наверное, случайно получилось, когда телефон упал.

– Да-да, точно…

Через пять минут, рассказав Робин, что произошло, он повесил пальто и пошел на запах еды, в гостиную, где Нина накрыла стол для двоих и зажгла торшер. Она навела порядок, расставила тут и там свежие цветы. В воздухе сильно пахло горелым чесноком.

– Прости, – повторил он, когда Нина вернулась из кухни с большим блюдом. – Была бы у меня кабинетная работа с девяти до пяти…

– Попробуй вино, – холодно сказала Нина.

Знакомая ситуация. Сколько раз он сидел напротив женщин, раздосадованных его опозданием, рассеянностью, небрежностью? Но здесь он еще легко отделался. Осмелься он, придя на ужин к Шарлотте, ответить на звонок другой женщины, ему в физиономию тут же выплеснули бы стакан вина, а то и запустили бы тарелкой. От этой мысли он даже потеплел к Нине.

– Сыщик – дерьмовый кадр, – сказал он, когда они сели за стол.

– Ну почему сразу «дерьмовый»? – Нина смягчилась. – Просто работа тебя не отпускает.

На него смотрели ее огромные, по-мышиному выкаченные глаза.

– Мне вчера приснился про тебя жуткий сон, – сообщила она.

– Обнадеживающее начало, – заметил Страйк, и она рассмеялась.

– Нет, не совсем про тебя. Мы с тобой вместе разыскивали кишечник Оуэна Куайна. – Не сводя глаз со Страйка, Нина сделала большой глоток вина.

– Ну и как, нашли? – Страйку не хотелось серьезных разговоров.

– Нашли.

– Где? Я уже хватаюсь за любую наводку.