Читаем Шелкопряд полностью

— Очень любезно с его стороны. — Движимый безотчетным чувством, Перес заставил себя принять более достойное положение. Теперь он сидел, прислонившись к стене. — Простите, я погорячился. Эта боль превращает меня в дикаря. — Он махнул рукой в сторону стула. — Может, присядете?

Чуть помедлив, она шагнула к столу и неуверенно опустилась на стул.

— Итак, что же вам так не нравится в этих краях?

Он фыркнул.

— Жалобами можно завалить весь этот стол, — сказал он. — Насколько я понял, гораздо разумнее было бы поселиться в Южной Сахаре. Никак не возьму в толк, почему ООН решила вбухать столько денег и сил в эту Астру?

— Если вы это предчувствовали, почему тогда записались?

— Я записался из-за того, что ехали многие из наших. А кое-кто из них вовсе не были добровольцами.

Ее глаза на мгновение расширились, но потом на лице выразилось холодное недоверие.

— У вас есть доказательства? Он покачал головой:

— Весомых — никаких. Не следует понимать так буквально: я не утверждаю, что они были похищены и силком погружены в аппараты тренировочного центра. Но давление оказывалось — просто более мягкое: Астру расписывали как землю обетованную, как край огромных возможностей и свободы, которых в США не было. Кроме того, внушали, что жизнь на Земле будет становиться все тяжелее и тяжелее, что ресурсы совсем истощены. Нас обманули, нам нарисовали розовую картинку, так как же можно осуждать людей за недовольство жилищными условиями, в которых они оказались?

— Но ведь эта планета совсем не обжита. Неужели вы рассчитывали на то, что здесь вас ожидают театры и отели?

— Я-то ожидал то, что и нашел — следующего звена в цепи социальной несправедливости, от которой порядком устал и на Земле…

— Каждому приходится чем-то жертвовать…

— Но кому-то меньше, а кому-то больше, — возразил он. — Разве ученые живут по трое-четверо в доме? А солдаты? Сколько англичан выйдет завтра в поле, чтобы вручную вести посевную? Почему до сих пор не выдана техника?

— Ну ладно, — заговорила она после небольшой паузы. — Допустим, вы в чем-то правы. Что вы предлагаете?

— На данном этапе достаточной мерой будет честное обещание улучшить жилищные условия в Цересе. Мы не идиоты — мы знаем, что за одну ночь домов не построить. Было бы здорово, если бы нам дали парочку игр-голограмм для клуба. — Перес помолчал, заметив удивленное выражение лица Кармен. «Может, она ожидала услышать какую-нибудь чушь, вроде плана превращения Цереса в мини-Мехико? — подумал он. — Ну что ж, ей недолго осталось радоваться, сейчас я нанесу основной удар». — И вот еще что: по-моему, майор Данлоп уже доказал, что с простым народом он ладить не умеет. Его надо перевести, а на его место поставить кого-то другого.

Выражение приятного удивления испарилось с лица Кармен.

— Вы так полагаете? — холодно спросила она. — Раз уж об этом зашла речь, может, вы предложите себя на его место?

— Это совсем не обязательно. Но почему вдруг такая враждебность? Я-то думал, что граждане Соединенных Штатов вправе сами выбирать своих вождей.

— Не надо демагогии, — фыркнула она. — Вы отлично знаете, что, отправившись сюда, вы отказались от определенных прав.

— Возможно. — Он пожал плечами, не отводя от нее взгляда. — Но у меня есть кое-какой армейский опыт, и я могу с уверенностью сказать, что люди очень быстро устают от военных порядков. Надеюсь, полковник Мередит умеет смотреть вперед, так что, когда это произойдет, у него хватит ума удержать ситуацию под контролем.

Ее лицо помрачнело. Она собиралась заговорить, но в дверь заглянул один из охранников.

— Мисс Оливеро, полковник Мередит ждет вас.

— Ладно. — Кармен встала — с заметным облегчением, как показалось Пересу, — и направилась к выходу. Там она помедлила и обернулась. — Я передам полковнику все, что вы сказали. Но ничего не могу обещать.

Дверь за ней захлопнулась. Морщась от усилий, Перес снова улегся на пол. Закрыв глаза, он заново проиграл в уме разговор с Кармен, припоминая все перемены ее настроения. «Конечно, консервативна, как и весь средний класс, — решил он, — но узколобой ее не назовешь. Явно имеет влияние на полковника».

Когда солдаты явились освобождать его, он все еще гадал о возможных последствиях состоявшейся беседы.

Возвращались в Юни на машине. Дорога была долгой и скучной. Мередит не отрывал глаз от освещенного фонарями пыльного шоссе, и его глубокомысленное молчание не способствовало разговору. Это было ему на руку: все решения становятся официальными только тогда, когда их загрузят в компьютер, а сейчас ему не хотелось ни вступать в дискуссии, ни ставить точку — во всяком случае, пока он не доберется до своего кабинета, где он сможет наконец-то уединиться.

Когда Эндрюс подогнал машину ко входу в административный корпус, все окна были освещены — еще одно напоминание о ворохе дел, которые ждут здесь Мередита, о массе вопросов, требующих неотложного решения. Как на войне.

— Завтра в девять ноль-ноль ко мне с отчетами, — сказал он своей команде, открывая дверцу автомобиля и выбираясь наружу. — Мисс Оливеро, пойдемте со мной. Остальные могут быть свободны.