Читаем Шелест. Экспедитор полностью

Поклонившись Тульевой, я предложил ей руку, и мы направились в центр зала. Мария недолго горевала по поводу моего предательства, тут же утешившись тем, что пригласила какого-то нескладного дворянина. Ну что сказать, хороший ход. Он и сам не решит, что сразил великую княжну своим неотразимым видом, и другие не станут делать никаких далеко идущих предположений.

– Удивлены? – идя со мной об руку, поинтересовалась Тульева.

– Признаться, да.

– Отчего же? Сомневаетесь в том, что можете заинтересовать взрослую женщину?

– О-о нет, в этом я ничуть не сомневаюсь. Более того, точно знаю, что интересую зрелых дам, и вовсе не из-за возобладания у них материнских чувств. Просто я видел, как в мою сторону посматривали молодые прелестницы, и Мария Ивановна взялась защитить меня от их посягательств, хотя и не преуспела в этом. И мне вот интересно, как могло случиться, что вы оказались рядом так вовремя, чтобы опередить даже её?

Загремела музыка, и мы пришли в движение. Ригодон довольно задорный танец, но он всё же парный, а потому было бы желание поговорить. Правда, приходилось время от времени прерываться, порой ожидая ответа, пока очередное па не сводило нас вместе. Но беседа всё же складывалась.

– Не только вы умеете играть в игры с распорядителем… – произнесла она, и мы разошлись в танце. – Подход к Косину и у меня имеется, чтобы организовать всё вовремя… – вновь бросила она, и мы опять отдалились.

– Уверены, что нам есть смысл оставаться в зале? Может, прогуляемся в саду? – произнёс уже я, когда мы опять сошлись.

Вообще при таком бодром танце особо не поговоришь, к тому же нужно соблюдать приличия и постараться не быть услышанными другими. Не сказать, что разговаривали только мы, и я не особо разбирал суть бесед других пар, поэтому присутствовала надежда, что не поймут и нас. Впрочем, мне оно как-то параллельно, как и вдове особо париться не приходится.

– Как выйдете за ворота, поверните направо, я буду ждать вас в карете, – когда я сопровождал Тульеву к поджидающему её майору, произнесла она.

– Я не заставлю себя долго ждать, – заверил её я.

Сдав свою партнёршу с рук на руки, вернулся к Марии, которая смотрела на меня с плохо прикрытой иронией. И мне это нравилось всё меньше и меньше. Что же такого знает она, чего не знаю я.

– Это и есть ваше средство от охотниц на вашу руку и сердце? – поинтересовалась она.

– Не сказал бы, что я имел в виду именно Елену Митрофановну, н-но-о… – Я слегка развёл руками.

– Забавно, – произнесла Долгорукова.

– Может, всё же объясните, что происходит? – спросил я.

– Ничего не происходит, – пожала она плечиками, подозвала лакея и на этот раз взяла бокал шампанского.

– Я собираюсь оставить вас на компаньонов и убыть с бала. Уверены, что не хотите ничего сказать, Мария Ивановна?

– Вы знаете, с кем так мило ворковали?

– Тульева Елена Митрофановна.

– Вдова боярина Тульева, – кивая, уточнила она.

Ага. Вот отчего на меня все косятся, а у меня появилось чувство, что я лицедействую перед зрителями. Родовитая знать это совсем не одно и то же, что и простые дворяне, пусть богатые и из древних родов. Белая кость, так сказать, среди голубых кровей. М-да. Звучит как-то…

– Боярыни устроены как-то иначе? – спросил я на грани приличий.

– О-о не-ет, наша сестра скроена одинаково. Искренне за вас рада, Пётр Анисимович, и желаю вам удачи, – как мне показалось, с толикой раздражения ответила она.

Вообще-то, нормальная реакция девицы, обществу которой предпочли свидание с другой, да ещё и старухой. Но было ещё что-то. Точно было. Неужели я по-прежнему не всё ещё понимаю?

– Сдаётся мне, что вы что-то недоговариваете, – не спрашивая, а утверждая, произнёс я.

– Пётр, ты мой друг и ты не можешь вот так бросить меня на растерзание этим… – перейдя на «ты», не договорила она и легонько кивнула вбок.

– Я вам не друг, Мария Ивановна, но видит бог, я вступил бы в драку с любым, кто стал бы угрожать вашей жизни. Только тут вам ничего не угрожает.

– Вот так, значит?

– Значит, так.

– Ладно. Можешь идти. Очень надеюсь, что ты не пожалеешь о том, что бросил меня в лихую годину.

– Бросьте, Мария Ивановна, никому из присутствующих здесь не нужна ваша жизнь, только лишь рука и сердце. Но что-то мне подсказывает, что с этим вы с лёгкостью управитесь и без меня…

Сбегая с крыльца, я надел мурмолку и пошёл по подъездной дорожке в сторону ворот. По обочинам имелись невысокие чугунные столбики или всё же держатели с факелами. Те практически не давали света, но в достаточной мере обозначали створ, по которому надлежало двигаться каретам.

Нет, я вовсе не расслабился и не потерял бдительность. Но в то, что это засада, не то что поверить, а даже допустить подобное попросту невозможно. Уж больно сложная многоходовочка, даже если моему недоброжелателю известно о моей слабости в отношении зрелых дам. Слишком ненадёжно. Красивых женщин бальзаковского возраста на балу хватало, так что угадать, что меня заинтересует именно Тульева, невозможно. Да и не делала она ничего, чтобы меня привлечь, во всяком случае, до того, как я сам на неё не клюнул.