Читаем Шекспир - Пушкин - Булгаков полностью

А.Б.: Гражданская жена Горького Мария Федоровна Андреева. Напоминаю, что поженил Мастера и Маргариту Воланд на дьявольском шабаше – чем не гражданский брак?

В.К.: Кто же в таком случае Воланд?

А.Б.: Ну, в этот "треугольник", как вы сами понимаете, вписывается только Ленин. И, надо сказать, их взаимоотношения в жизни по существу точно отражены в романе. Андреева всегда послушно выполняла волю Ленина и была при Горьком его злым гением. Ленин, желая хотя бы на время избавиться от непослушного Горького с его "Несвоевременными мыслями" и одновременно не желая терять Основоположника социалистического реализма с его всероссийским и зарубежным авторитетом, стал выпихивать его за границу. Горький ехать не хотел, догадываясь, что лишают почвы его критику в адрес пролетарской власти, и Андреева сделала все для того, чтобы Горький из России все-таки уехал. Этот шлейф послушной исполнительницы воли Ленина тянется за ней с дореволюционных времен. Замечу, что когда известный "охотник за провокаторами" Бурцев, исследуя деятельность политшколы на Капри, заявил, что если он "откроет им, кто был на службе у немцев, то все содрогнутся", то он имел в виду не Горького, как все в тот момент подумали (в том числе и сам Горький), а именно Андрееву. Впоследствии, излагая свою биографию (а Андреева жила долго), она немало врала и многое скрывала.

В.К.: Какие же ленинские приметы сообщил Воланду Булгаков? Что-то не припоминаю ни лысости, ни картавости.

А.Б.: По-вашему, Булгаков был самоубийцей?! Но врач-венеролог Булгаков не только привел четкие клинические признаки болезни Ленина, но и сделал это с фактической ссылкой на роман "Белая гвардия". Симптомы застарелого заболевания сифилисом Булгаков вполне мог извлечь из бюллютеней о состоянии здоровья Ленина, которые хранились у него в папке материалов к роману. Отсюда и разные глаза, и хромота Воланда.

Первоначально роман вообще задумывался как повествование о Воланде и назывался "Великий канцлер". Именно такой должности и соответствовал пост Ленина в Советском правительстве.

В.К.: Так что же, у каждого действующего лица в романе был четкий жизненный прототип?

А.Б.: Да, именно так. Каждому из них Булгаков дал две-три характерных черты облика, манеры поведения или рода деятельности, иногда пользуясь общественно-политической известностью персонажа – как, например, Луначарского, которого у него "играет" Латунский, иногда театральными мифами и легендами.

В.К.: Давайте уж покончим с "рогатой нечистью". Кто такая Гелла?

А.Б.: Сестра жены писателя Ольга Сергеевна Бокшанская. Она была потрясающей интриганкой – это она изображена в "Театральном романе" под именем Поликсены Торопецкой. Она замечательно стучала на пишущей машинке – и не только. Еще и в НКВД. И не только на шефа, но и на весь творческий коллектив.

В.К.: А как же к этому изображению относилась Елена Сергеевна?

А.Б.: Она знала свою сестру, любила мужа и безоговорочно ему доверяла.

В.К.: А Варенуха?

А.Б.: Немирович-Данченко. Римский – Станиславский. Вообще антимхатовский пласт в романе очень силен, вплоть до точных указаний, что театром Варьете был именно МХАТ. Станиславский и Немирович-Данченко интуитивно чуяли антисоветскую закваску булгаковских пьес, даже когда они были написаны в жанре мениппеи, как "Кабала святош", и придраться к тексту вроде бы было невозможно. Животный страх, с годами все усиливавшийся, заставлял их душить Булгакова всеми силами, средствами и методами, и если бы не "Дни Турбиных", любимая пьеса Сталина, которую он смотрел 15 раз, пьесы Булгакова в тридцатые годы даже не рассматривались бы театром. "Кладбище моих пьес," – говорил про этот театр Булгаков.

В.К.: Если фактическая сторона отслеживалась Булгаковым так тщательно, то и места, в которых происходят описанные в романе события, наверняка имеют четкие адреса. Вы их вычисляли?

А.Б.: Да, конечно. Не вдаваясь в подробности вычисления, скажу: Дом Грибоедова – это Дом ученых на Пречистенке, он был в ведении Андреевой; квартира 50 – это квартира 20 и не на Садовом кольце, а на третьем этаже дома №4 на углу Воздвиженки и Моховой, здесь с финансовой помощью Андреевой до революции шла подготовка боевиков; "дом с готикой" находится не там, где его искали, потому что раньше (а Булгаков в момент его описания отсылает читателя к старым, дореволюционным временам) Арбатом считался район, ограниченный Садовым и бульварным кольцом, Тверской улицей и – примерно – местом, где сейчас Новый Арбат. Потому и дом находится рядом с Патриаршими прудами – предоставьте читателям возможность самим его разыскать, это им будет и нетрудно, и приятно.

В.К.: Так все- таки, вернемся к нашим баранам. Зачем Булгакову понадобился такой странный рассказчик и кто за ним стоял в реальной жизни?

А.Б.: Ну, что ж, мы подошли к самому тайному – и самому тонкому моменту в романе.