Читаем Шейх Мансур полностью

Мансур продолжал рассылать письма, в которых просил князей и узденей извещать народ о том, чтобы они верили ему, ибо те, кто не верит, будут наказаны. Для того в будущем месяце он пойдет на язычников-горцев. Кумыкский владелец Девлет-Гирей Баматов, возвратившись из Большой Кабарды, рассказал, что во время своего пребывания там самолично видел, как князь Дол через посылаемых узденей распространяет известия о шейхе Мансуре — «уверяет в святости его, и будто бы все горские народы к нему уже преданы». Он своими глазами видел письмо от имама, в котором говорилось, чтобы кабардинцы ободрились, подавали бы милостыню бедным и надеялись на Мансура, ибо он в будущем месяце будет иметь войска, с которыми выйдет на реку Мартан для обращения ингушей и карабулаков в мусульманство.

Закубанские народы, подстрекаемые частыми письмами и воззваниями имама, также стали серьезно интересоваться проповедями Мансура. Они приезжали через Кабарду в Кумыкию в Чечню и наблюдали за действиями горцев. «К крайнему своему неудовольствию, — указывал генерал-поручик Потемкин в специальном рапорте, — получаю я донесения о том, что многие из кабардинцев отваживаются посылать своих людей в Чечню и иметь сношения с назвавшимся шейхом Мансуром. Другие же кабардинцы укрывают у себя приезжающих из-за Кубани… Сим даю знать всем кабардинцам вообще и каждому особо, дабы пресеклось всякое сношение как с чеченцами, так и закубанцами».

Немалые опасения российских властей вызывали действия самого влиятельного дагестанского владетеля — Умма-хана Аварского. Распространились слухи о том, что он отправил Мансуру письмо, в котором сообщал, что в будущем месяце, когда вырастет трава и будет корм для лошадей, он прибудет к имаму с конным войском. Аварский хан уверял имама еще и в том, что с ним к имаму прибудет и турецкое ополчение с пушками и тогда они совместно выступят против Кизляра. Относительно письма, в котором Умма-хан Аварский обещал прибыть к Мансуру с войском, генерал Потемкин указывал, что, зная осторожность хана, он не очень верит этому письму. Если Умма-хану будет хорошо заплачено, он перейдет на русскую сторону, хотя известно, что он постоянными подарками от турок «более к ним привязан». «И все же невероятно, — писал Потемкин, — что Ума-хан, будучи весьма не глуп и честолюбив, искренне желал бы с Мансуром соединиться».

Более других отличались сочувствием Мансуру и охотно следовали его призывам жители Чечни, а также кумыки — аксаевцы, андреевцы и костековцы. На требования генерал-поручика Потемкина, чтобы владетели и старшины запрещали своим подвластным подчиняться приказам Мансура и становиться под его знамена, те отвечали, что они не в состоянии удержать своих крестьян. «Сожалею, — писал 12 июля 1786 года в своей прокламации к андреевским и аксаевским владетелям генерал-поручик, — что не можете удержать подвластных ваших, кои прилепляются не к шейху Мансуру, как вы в письме своем сообщаете, но к бунтовщику Ушурме, который, ложно назвав себя имамом, достоин гнева Божия и казни… Вы просите моего повеления. Я даю вам оное кратко и ясно. Удерживайте подвластных ваших от нового зла. Вразумите их, что когда прошлого лета ослепленные, веря обманам Ушурмы, они прилепились к нему, много ли они получили чрез то выгод?» Потемкин писал, что, разбив прошлой осенью отряд Мансура, он прекратил военные действия с уверенностью, что бунтовщики поймут милосердие русской императрицы. Но если горские народы снова последуют советам лжепророка, то будут жестоко наказаны и их раскаяние после этого уже не будет принято.

Новое воззвание российского командования к горцам не возымело действия. Чеченцы и кабардинцы вместе с закубанцами продолжали совершать нападения на военные разъезды, пикеты и укрепления российских войск на Кавказской линии. Генерал-майор Шемякин доносил, что отряд чеченцев в сто человек, переправившись через Терек, совершил нападение на военный караул Томского полка недалеко от урочища Нижний Яр. В тот же день чеченцами был захвачен в плен кабардинский пристав, премьер-майор князь Ураков, когда он ездил по аулам, объявляя содержание прокламации, присланной от командующего войсками на Кавказе. Князь Ураков был выкуплен царскими властями у чеченцев за 500 рублей.

Ингуши, живущие вокруг Владикавказа, по-прежнему совместно с русскими выступали против Мансура. Между ними и отрядами восставших нередко происходили столкновения. Однако летом 1786 года после очередного письма, присланного Мансуром к ингушским старшинам и народу, они вдруг согласились дать аманатов и выступить совместно с чеченцами и кабардинцами против российских властей. Генерал-поручик Потемкин срочно затребовал это письмо к себе. Несмотря на все попытки горского князя Казбека получить послание Мансура к ингушам, их старшины не только не дали ему письмо от имама, но и сами не пожелали ехать во Владикавказ.