Мы не стали штурмовать Кизляр. Нельзя воевать против пушек и ружей с пиками и кинжалами. Но нельзя падать духом из-за одной неудачи. Придет время, когда не только Кизляр, но и все другие крепости покорятся нам. Наша задача — поднять все кавказские народы на борьбу с захватчиками. Мы зажгли только искру, от которой должен разгореться костер. Только объединившись, народы Кавказа смогут защитить свои земли. Пусть Бог поможет нам стать братьями и найти общий язык со всеми, кто приходит к нам с добром, а не с войной. Помните, все в руках Всевышнего! Верьте в него! Молитесь ему! Давайте милостыню всем нуждающимся! Ваше достояние от этого не убудет, а только прибавится. Будьте прилежны в вере, следуйте закону, очистите ваши души от скверны. Не делайте неугодных Богу деяний. Знайте — все, что сделано вами в этом мире, хорошее и плохое, вспомнится вам в Судный день».

3

Слова Мансура оказали свое действие. Никто или почти никто из восставших не воспринял отступление от Кизляра как поражение. Все вспоминали другое — разгром Каргинского редута, захват четырех пушек и успешное сражение против Томского пехотного полка. Горцы не сомневались, что через некоторое время Кизляр падет к ногам правоверных, которых ведет в бой святой шейх Мансур. Движение кавказских народов разгоралось все жарче на всей протяженности укрепленной линии от Кубани до Терека. Горцы по-прежнему толпами уходили от своих владетелей и старшин и вступали в войско Мансура.

«Народ из повиновения нашего вышел: есть у них намерение, чтобы нас из деревни выгнать», — жаловались князья Андреевской деревни кизлярскому коменданту Вешнякову. Жители Андрея (Эндерея) на общем сходе приняли решение: если среди них окажутся предатели, которые выдадут сведения о планах восставших русским властям, то «такого человека убить и дом с его имением разграбить и сжечь». Владетели, которые придерживались пророссийской ориентации и находились на службе у русских властей, старались удержать своих подвластных от присоединения к имаму Мансуру. Армянин, побывавший в Аксаевской деревне, сообщал, что «князья сами не идут к Ушурме, да и своих подвластных грозят убивать, если те осмелятся уйти к имаму».

Однако не все состоятельные хозяева были непримиримыми противниками Мансура. В лагерь его переходили богатые уздени из многих кумыкских и кабардинских деревень. Князья Андреевской и Аксаевской деревень Темир Хамзин, Ханца Алиев и другие доносили: «Наши подвластные уздени и черный народ лжепророку обещают с каждой мечети отдать по два человека». Произвол горских князей вынуждал узденей обращаться к властям, чтобы последние призвали местных владетелей к порядку или же разрешили узденям переселиться в другие, более спокойные места. Русская администрация, опиравшаяся в своей деятельности на местную аристократию, оставляла жалобы без внимания. Вот почему появление Мансура в Малой Кабарде сразу привлекло к имаму внимание горских крестьян. Подвластный «черный народ» и большинство состоятельных хозяев изъявило готовность стать под знамена имама.

Опора эта, однако, была не очень надежной. Богатые уздени по своему социальному статусу были ближе к владетелям и не желали лишаться нажитого имущества и больших стад скота. В течение всего времени восстания горцев они колебались — то выступали заодно с российскими властями, то примыкали к Мансуру. Из архивных документов явствует, что войско Мансура составляли в основном простые крестьяне. Тем не менее под знамя имама встали некоторые князья и феодалы Большой и Малой Кабарды. Это были Ахмет Дударов из Осетии, сыновья шамхала Тарковского, сын хана Казикумухского из Дагестана и немало других. Впрочем, они покинули имама сразу, как только начались трудности. Позже они оправдывались перед русскими властями тем, что не хотели подвергнуть разорению свои вотчины. Говорили, например, что иначе «самозванец пожег бы деревни и угнал их скот, который по степи при кочевых татарах находился».

Большинство же князей не примыкали к народному движению, а, напротив, боролись с Мансуром, понимая, что выступление горской бедноты направлено также и против них. Такие владетели не раз обращались к царским властям, чтобы те поддержали их вооруженной рукой. «Прошу ради Бога, — писал костековский владетель, — прислать на вспоможение войска, ибо по прибытии шейха в Костековскую деревню все подвластные оному повинуются. В противном случае Костековскую деревню из рук наших отберут, и мы все весьма будем притеснены». «Наш народ весь, — вторили ему аксаевские владетели, — из повиновения вышел, предался бунтовщику и уехал на север в Андреевскую деревню. Просим наказать беспутных, иначе они будут поощряться к злоумышлениям». Чтобы подвигнуть русские власти к активной военной помощи, князья и владетели заявляли в ультимативной форме: «Если оный народ (бунтовщики) не потерпит от России наказания, то их (владетелей) усердия к Российской стороне не будет».