Читаем Шебекинский дневник полностью

Наша сотрудница с упавшим лицом, посеревшая от горя, тусклым голосом рассказывает: «Балконное остекление сметено напрочь. Я думала, хоть окна будут целы. Нет, все разбиты, осколки кухню засыпали, в стенах торчат. Холодильник потёк, столешницу распороло… Ужас, в общем».

Это ещё благополучный дом.

Крыша цела, разрушения исправимы, если сделать их вовремя, не дожидаясь зимы.

Как странно случается на войне…

Осколки летят сверху вниз, однако, встретив сопротивление, меняют направление на строго обратное и летят уже снизу вверх.

Поразительны их следы.

В теплице перемешалось всё: и цветущие помидоры, и битые стёкла стен, и любопытные ветки красной сливы, заглядывающие в пробитую осколком дыру — разузнать, как тут дела, и я сама, разглядывающая эту картину разрушений. А за уцелевшим стеклом теплицы красиво распушились бело-розовые дуги ветвей цветущей кольквиции. Сад принарядился цветами назло смертям и огню врага.

А огороды красны от клубники.

Урожайный год!

Но старалась эта главная ягода года напрасно — дети в эвакуации.

16 июня

Сегодня рубежный день.

Наш город вздрогнул и очнулся — он вышел из медикаментозной комы. Две недели сборная команда энергетиков (на самом деле — кардиохирургов для сердец городов) связывала разорванные линии, подводила новый высоковольтный кабель, заменяла силовые агрегаты на подстанциях, много чего ещё делала, чтобы наш мэр мог просто сказать: «В большей части города свет есть».

Энергетики «Россетей Центр и Поволжье» были им отмечены особо.

Будет свет — будет и жизнь в городе, подадут воду, наладят связь и инет!

А ещё мэр заявил: «Завтра выведу всех: коммунальщиков, наряды полиции, администрацию — на их рабочее место».

И вывел.

Сегодня я с удивлением и трепетом наблюдала, как люди в оранжевых тужурках бензиновыми косами косят обочины дорог и скоростного шоссе, газоны города.

Косят и не боятся прилётов!

В городе стоят полицейские посты.

А я уже было и забыла, как они выглядят.

Оранжевые и весьма ароматные мусорки-машины быстро снуют туда-сюда. Они тщательно очищают город от накопившегося хлама военной жизни.

Город ожил!

По дорогам потёк поток легковушек — всем не терпится узнать, что там дома. На многочисленных постах по трассе из Белгорода в Шебекино пропускают либо по спецпропуску, либо по прописке в Шебекино. Усталые ребята в брониках и с автоматами крутят чёрно-белым жезлом со своим обычным выражением на лице: «Проезжай, не задерживай». Жители едут в город «только глянуть», всего на час-два. Длинные очереди легковушек растянулись по дороге в Шебекино.

Официально город пока закрыт. Мэр планировал до понедельника подготовить город к частичному открытию для жителей.

Частичному — странное выражение.

Но как иначе?

Сильно разбитая, почти полностью уничтоженная инфраструктура города мощного потока возвращающихся жителей не вынесет — рухнет. Постепенно, по мере её восстановления в город вернутся целиком все жители и на постоянное житьё. А пока…

Люди входят в своё оставленное жильё и затыкают нос!

Вонь!

За 16 дней без электричества продукты в квартирах протухли. Холодильники протекли, коричневые лужи почти высохли на полах кухонь.

А сколько разбитых окон…

А сколько выгоревших дотла квартир…

С потолка свисает перебитое перекрытие, всё помещёние бывшей квартиры в чёрной копоти. Люди годами покупали и приносили сюда вещи. Теперь лишь чёрные хлопья сажи кругом…

А что делать тем, у кого вместо стен зияют дыры?

Сколько слёз ещё предстоит пролить людям…

Сколько предстоит узнать бед…

Мы едем по городу. Многие окна поставлены на проветривание — значит, хозяева уже были. Встречаем знакомых, обмениваемся приветствиями, говорить не о чём, всё и так ясно.

— Завтра переезжаю домой насовсем. Чинить буду.

Завозят витрины в магазины, будут открывать.

Везде пробитые окна, в окнах острые зубы осколков. Замечаю — пластиковые рамы держатся лучше, а старые деревянные — вылетели вместе с остеклением.

Так везде.

Оконщики озолотятся.

А предприятия? ТПП объявило: за оформление каждого свидетельства о форс-мажоре — по 13 500. И по 2600 — за каждую последующую заверенную копию. А если предприятию помножить эти услуги на число его контрагентов, тут придётся сильно репу чесать: откуда денег теперь взять? Убытки колоссальны.

Производственные циклы разлажены, работники разъехались.

А заказчики?

Они поснимали заказы, поясняя, что своя рубашка ближе к телу.

Налоговые каникулы пока только обсуждаются на федеральном уровне. А платежи — они обязательны. Неважно, что имущество погибло — и вовсе не по вине предприятия, зато налог на имущество остался. Так же, как и все другие налоги.

А что вы хотите?

Не введены ни режим ЧС, ни военное положение, ни режим КТО (контртеррористической операции). Нет надлежащих заключений об уничтожении имущества. Даже если есть заключение СК, страховые риски по договорам не предусматривают уничтожение имущества в результате военных действий или теракта.

Это неумолимый факт.

Страховщики обезопасились, они «в домике». В отличие от нас — производственников.

Наши «домики» порушены.

Да, вот так оно…