Читаем Шебекинский дневник полностью

Мы ждём подрыва суббоеприпасов, которых тут набрали к обеду до сотни штук.

Но сзади легко и округло бахает в небе, и тут же — «ссжжиии» — громкий свист над нами — ТРАХ! Сапёр срывается с места и быстро мчит куда-то, мой собеседник тоже мгновенно исчезает, а мы с мужем, потоптавшись неловкими пингвинами, вдруг слышим второй «бах» и кувыркающийся визг прямо над ухом — пролетело, мелькнуло! Мы же, очнувшись наконец, припустили к подъезду. Тяжёлая железная дверь притворена на кирпич, мало ли кому надо будет спрятаться, как теперь и нам.

— Ну куда ты высовываешься? — говорю я мужу.

— Так мне и машину жалко… Смотрю.

«Ссжжии!» — Бах! Это третий снаряд! Ждём в подъезде, но больше ничего нет.

Выходим, материализовавшийся знакомый тероборонщик уже на своём посту, говорит, попали по квартире жилого дома, тут через дорогу. И правда, на верхнем этаже стена проломлена, куски бетона, крошево, бетонная пыль, стёкла внизу в палисаде, стену опалило. Ранено семь человек, двое, увы, тяжело, и уже слышно сирену скорой. Мы выбираемся из путаницы дворов к дороге и застываем в изумлении — перед нами полноводная молочная река, кисельные… нет, бетонные берега! Кисловатый запах сырого молока витает над рекой.

Тротуары по обе стороны дороги пусты, а из раскрытых ворот маслозавода изливается бурлящий молочный поток, занявший всю ширину проезжей части, жадными и быстрыми щупальцами шарящий по асфальту и захватывающий всё новые десятки метров дороги. А в ворота маслозавода медленно и с достоинством въезжает блестящая никелем новая цистерна с надписью «Молоко». Нет, это не она пострадала! Снизу по дороге, прямо к молочной реке, на скорости летит легковушка. Водитель её явно не врубается в ситуацию и мчит по молоку, вздымая огромные фонтаны белой густой жижи! Мы торопливо отскакиваем.

— Объедем, — говорит муж. Возвращаемся во дворы и отыскиваем другой съезд на дорогу. Потом мы узнали, что при этом обстреле были ранены две лаборантки маслозавода, одной «снесло» лицо, а ей всего 24 года! Как жить девушке дальше?

Так сколько времени прошло сегодня между пуском снаряда ВСУ и попаданием в молоко? Три-четыре секунды.

И где же враг? Откуда он стреляет по Шебекино?

С русской территории объездной? Ближе? Никогда такого короткого временного лага раньше не было! Ну хоть двадцать секунд (это десять-пятнадцать километров), но только не четыре! Как же так? После двух лет ведения боевых действий?

Значит, враг свободно и уже давно заезжает на нашу землю и в упор расстреливает наш город?

Припоминаю все этапы СВО, которые прожил наш город.

— Огневой вал катится над нами в феврале 2022 года, он взмывает с улиц города, гремит под окнами, ревёт пламенем и рвёт предутреннее небо, а мы в смятении сердца, но горды мощью нашей армии.

— С тяжёлыми потерями наши десантники героически берут аэродром Гостомель, наша армия молниеносно прошла всю Украину до Киева одним мощным броском. Жизнь в Шебекино постепенно переходит на военные рельсы, но не очень ощутимо.

— Мы в смятении. Странные переговоры с Украиной, переговорщики той стороны прибыли на место их проведения «огородами» и окольными путями, сути достигнутых соглашений мы не знаем, но одного из украинских участников сразу же убивают в Киеве? А мы в недоумении — войска РФ вдруг отходят от Киева, оставляя те области, где уже развевался было российский триколор. У нас в Шебекино с первых дней СВО на территории городской больницы развёрнут военный госпиталь. Именно туда мчат защитного цвета «буханки» с красным крестом на боку.

— Наши войска откатились в Харьковскую область, нам как-то неуютно. Боже мой, если наше отступление продолжится, чем там всё обернётся для поселений русских людей, с такой охотой встречавших нашу армию ранее?

— Объявлена «перегруппировка», а на деле — полное оставление своих позиций нашими войсками, спешный отход к границам РФ — то есть к Шебекино, Грайворону, Брянской области. По невнятным сообщениям в СМИ, по выпуклым и ярким, но изложенным непечатными словами рассказам участников видно, что в спешке отхода по непонятным бойцам причинам врагу доставалось много новеньких «Уралов», бронетехники, орудий… Снабжение почти полностью оторвалось от нашей пехоты. Не успевшие, а поэтому оставленные воинские подразделения добираются до нас, границы РФ, своим ходом, плутая и голодая. Так прибрёл и брат моих знакомых, потерявший 28 килограммов своего веса в этом походе «перегруппировки». Господи, что там, в Харьковской области, будет с населением, когда войдут нацисты?

— Оставлен последний форпост на Украине — Волчанск. В один миг Шебекино наполнился беженцами оттуда. На пограничном переходе обречённо и подавленно молчит огромный палаточный лагерь. Туда город доставляет еду, медикаменты, воду. Ночь — и нет его, как по волшебству растворился в большой России, только некоторые бывшие жители Волчанска решили задержаться у нас, чтобы заработать хоть копеечку для старта новой и тяжёлой жизни в качестве «грозой оторванного листка».