Маша послушно выпила чай и через силу съела две ложки каши.

— На кладбище не езди. Тебе незачем. Я Розе позвонила, она тебя встретит. Поможешь стол накрыть, поминальный.

— Ох, — до Маши только сейчас дошло, что в доме Люськи сейчас, скорее всего, стоит гроб. От нехорошего волнения она поёжилась.

— Вот, напугала я тебя! Дура старая… — Катя прикусила палец.

— Это я сама испугалась… Просто не была ни разу ещё… — Маша сглотнула.

— Мутит?

— Ага, — Маша, придерживая одной рукой свёрток, схватила заварочный чайник и плеснула себе ещё чаю.

— Крепкий сильно, не надо, — Катя разбавила его водой и вытащила из вазы яблоко. — На вот, по дороге погрызи. А на поминках поешь. Но не пей, не надо тебе. Роза готовит хорошо. Раньше мне всегда помогала, когда народ у нас собирался. Шустрая она, всё успевала — и готовить, и петь, и танцевать. Да, по молодости-то мы все шустрые… — Катя взглянула на часы. — Ну, иди с Богом.

— А вы точно не пойдёте?

Катя отрицательно покрутила головой.

— Нет, дружочек мой, вот так попусту ходить на свадьбы и похороны я не буду. Тебе-то понятно, Люсьена надо поддержать. Глядишь, перед тобой выёживаться не станет.

— Он и так не будет…

— И то верно. Получше тебе? — Катя озабоченно посмотрела на Машу. — Я пойду мужчинам кофе отнесу. Серафима с Софьей Дмитриевной про Костю ещё не спрашивали, — вполголоса заметила Катя. — Даже представить себе боюсь, какой вой начнётся, когда его увидят. Ну да он сам решит, как их утихомирить. А я, пока они завтракать будут, спущусь в подвал. Огляжусь потихоньку, что там.

По дороге к дому Люськи Маша считала собственные шаги. Это немного успокаивало, и всё равно сердце тревожно билось. Оглянувшись на дом, она увидела выбитое стекло. Прижав к груди блюдо, Маша заторопилась, словно почувствовала направленное из кустов дуло винтовки или пистолета.

Несколько мужчин курили во дворе Люськиного дома. Внутри под деревьями стояли два стола, лавка и несколько стульев. Прислонённый к стволу яблони возвышался крест. Маша сбавила шаг. Бог его знает, как надо поступать в таком случае. Остановившись у калитки, она поздоровалась.

— Эва! Какие красавицы здесь ходят! — обратил внимание на Машу один из мужчин.

— Тю, верно! Ты чья же будешь?

Дедок, которого Маша видела в магазине, досмолил папиросу до самых пальцев и помахал ей рукой.

— Заходи, чего встала? Чай не приглашают на такое, и билеты не продают.

Из дома вышел Люська. Наверное увидел её в окно. Он был в простых серых джинсах, рубашке и пиджаке от костюма, которому было явно больше двадцати лет. Впрочем, и сама Маша в платье прошлого века не являла собой образец современной моды. Глаза у Люсьена были уставшие, с красными лопнувшими сосудами.

— Привет, — Маша протянула руку, чтобы избежать кривотолков у наблюдающими за ними людьми. — Он уже в доме?

— Машина вот-вот приедет. В дом заносить не будем. Во дворе всё… — Люсьен прихватил Машу за локоть и отвёл на пару метров в сторону. — Как там Костя?

— Ты знаешь? — Маша нервно огляделась по сторонам.

— Да не кипишуй ты, — одёрнул её парень.

— Ты даже не представляешь, что я вчера пережила! — зашипела Маша. — Его ранили. Чуть полголовы не снесли… Ой, мамочки… — Маша увидела, как на улицу въезжает «газель», переваливаясь с боку на бок и пыля во все стороны.

— Так, — Люсьен весь подобрался и кивнул мужикам. — Ты сейчас к Розе иди, пока мы тут… И вот ещё что, — он склонился к уху Маши, — ты извини меня. Я ведь думал, что ты побрякушка городская. А Костя он мне как брат… короче, извини! — парень зашагал к машине.

Маша видела, как со скрежетом раскрылись двери, и мужики стали доставать гроб. Дедок в это время составлял табуреты прямоугольником во дворе и громко руководил процессом на дороге. Маша сглотнула и попятилась, нашаривая рукой калитку Розы. Юркнув в палисадник, она подошла к крыльцу симпатичного домика, увитого кудрявым плющом.

Глава 40

Дверь распахнулась, словно Роза уже ждала за ней появления гостя.

— Ну, здравствуй, — женщина посмотрела поверх головы Маши на то, что происходило у Люськиного дома.

— Я пирог принесла. Катя передала.

— Она звонила, да, — Роза разглядывала Машу. — Вот ведь, подумать даже не могла, что ты, — она удивлённо покачала головой, — и Константин Александрович…

Маша не сразу поняла, о ком идёт речь. Константин Александрович — это Костя, что ли?

— Ну да…

— А по виду не скажешь, — Роза вошла обратно в дом, лишь попридержав дверь. По всей видимости, так выглядело приглашение войти.

В доме было жарко. Пахло чем-то мясным — тягуче и муторно. В висках у Маши закололо. Она поморщилась.

— Может окна открыть? — спросила неуверенно.

— У меня тесто стоит, а сквозняк ему вреден, — женщина снова посмотрела на Машу, оглядев с ног до головы. — Чудно как-то выглядишь.

— Это не моё платье. У меня просто нет ничего с собой для такого случая…

— Случая, ага. Да ты чудная, как я посмотрю. Такого мужика отхватила, а к Люське бегаешь.

— С чего вы взяли? Не бегаю я. Мы просто дружим… — буркнула Маша.