— Да что б тебя! — Хвошня придавил горло Маши локтем, чтобы она замолчала. — Она мне сказала, что он его сын, понимаешь?! Люська-то… Чего ей врать — столько лет здесь живёт… Всё у неё на глазах. Если парнишка узнает, то он ведь право будет иметь на наследство…Захочет твой Костя делиться, а? А мне ведь немного надо, сговорились бы… Зачем нам лишние люди?

Со стороны улицы раздался грохот, будто кто-то долбил молотком по воротам. Руки Хвошни дрогнули.

— Чёрт, чёрт!!!!

— Вы поэтому убили отца Люськи?! — Маша была ошарашена сказанным.

— Не я, говорю тебе! Нервы у неё не выдержали… Валерка нож нашёл этот… Таскался с ним, придурок. По нему бы и вызнали рано или поздно. Ты же видела инициалы на ноже… Все знают, что это значит в семействе… Вот она и психанула, курица безмозглая, когда он ей ножичек-то показал… Валерка тоже догадался, не все мозги пропил…

Шум повторился, а за ним раздался треск.

— Откройте! Полиция!

— Ты?! Ты вызвала?! — Глаза Бориса налились кровью. Его руки переместились чуть выше, под самую гортань, и сомкнулись в жесткой хватке. — Пожалел я тебя тогда… Надо было оставить в пансионате, чтобы нос свой не совала, куда не следует…

Такой поворот заставил её приподняться на цыпочках в попытке отодрать от себя Хвошню, но при этом Маша продолжала сдавленно выкрикивать

— Я так и знала, что это сделали вы… подлый человек… Гадина… Кто ваши сообщники? Вас посадят, посадят, посадят!

Из последних сил Маше удалось оттолкнуть его. Хвошня смог сделать лишь пару шагов назад, но вдруг вскрикнул и замер, вытаращив глаза. Его красное от натуги лицо стало на глазах меняться — внезапно побледнело, а затем и вовсе приобрело синюшный оттеной. Маша, вцепившись в собственное горло, жадно ловила ртом воздух. Но горло вдруг снова перехватило, и волна ужаса овладела сознанием — из груди Хвошни торчали тёмные острые концы вил.

Изо рта, вдоль подбородка Бориса потекла тоненькая струйка крови. Маша прилипла мокрой спиной к стене сарая и услышала его последний вздох, перед тем как сползти на землю.

Очнулась она от шлепков по своим щекам.

— Эй! Открой глаза!

Перекошенное лицо Розы, словно сквозь туман, маячило перед Машей.

— Он… он, — Маша оперлась рукой о поверхность, ощущая кожей мелкие камешки.

Одна из коров громко замычала. В сарае послышался шум от нескольких пар ног.

— Твою ж мать! — знакомый Кости остановился как вкопанный перед телом Бориса.

— Я думала, он её задушит, — протяжно завыла Роза, вытаращив глаза. — Такого ужаса натерпелась… С ума он сошёл, что ли… — руки её мелко тряслись. Она посмотрела сначала на них, а потом на Машу. — Как же я доить-то буду теперь? Не чувствую ведь совсем…

Появился красный от бега Костя и тут же кинулся к Маше. Схватив её за плечи, поднял и крепко обнял.

— Откуда вы здесь? — прошептала Маша, уткнувшись в его плечо, чтобы не видеть лежащего Хвошню.

— Люська позвонил.

— Люська…

Глава 41

— Такими методами нам скоро придётся штаб-квартиру в Николаевском открыть. По линии МВД, — знакомый Кости подмигнул Маше, но ничего шутливого она в его взгляде не заметила.

— А вы вообще кто? Я, даже имени вашего, не знаю, — осторожно спросила она.

— Гаврилов моя фамилия. Майор Гаврилов. Следак, — коротко ответил мужчина.

Но Маша уже поняла по его виду и поведению, что звание у него гораздо выше, да и дела, которыми он занимается, гораздо серьёзнее, чем простые мошенничества.

— Штаб-квартиру? А что, это идея не так уж и плоха, — Костя Цапельский погрузился в протокол и с помощью карандаша подчёркивал нужные места. — Стройка-то всё равно будет. Народу прибавится.

— Я пока с передвижной лабораторией пытаюсь договориться. Всё проще, чем мотаться туда-сюда, — ответил Гаврилов.

Роза тихо сидела за столом и растерянно хлопала глазами.

Снаружи послышались голоса. Люди возвращались с кладбища. Роза охнула и всплеснула руками:

— Поминки ведь…

— Поминки… — согласился следователь и одёрнул край занавески.

Маша встала. Ни слова ни говоря, открыла холодильник, достала холодец, поставила на него сверху тарелки с хлебом. Так же молча вышла из дома и направилась во двор к Люське. Он спешил навстречу — они столкнулись на дорожке между дворами.

— Маш, ну?! — Люсьен напряжённо смотрел на неё, пытаясь догадаться о том, что произошло.

— Я тебе всё расскажу, но позже. Сейчас надо людей покормить. И вообще… помогай мне…

Посреди двора быстро поставили стол, вокруг него табуретки. Придвинули лавку. Люсьен и Маша по очереди бегали в дом, чтобы принести тарелки и стопки. В чулане стояло несколько бутылок водки. Вскоре появилась Роза. Трясущимися руками она выставляла на стол нехитрые закуски, состоящие, видимо, из разносолов её погреба.

— Хотела картошки ещё сварить… — извинялась она, всё время вытирая ладони о фартук. — Но они говорят, — кивнула на свои окна, — что ещё допрашивать будут. Сейчас на заднем дворе всё осматривают. Отпустили помочь… Я ведь не скрываюсь. Что я, преступница какая? Ни ног, ни рук не чувствую! Сама не знаю, как так вышло. Скотина, и та, трясётся…