— Вероятно, они тоже знают это, — сказал другой агент. Он неотрывно смотрел вверх, где над ними нависло стальное брюхо корабля.

Кар тряхнуло. В дне стратокорабля открылся люк, и оттуда сверкнул свет.

— Они поднимают нас на борт! — ахнул Сойер.

Его компаньон сидел неподвижно. Кровь текла из его носа.

— Да, — сказал он. — Этого я и боялся.

Его пистолет повернулся и уперся в Коскинена.

— Прости, парень, — пробормотал агент.

— Что ты делаешь? — вырвался крик у Коскинена.

— Мы не можем позволить им взять тебя. Ты слишком важен для безопасности страны.

— Нет!!!

— Прощай, парень.

Коскинен действовал интуитивно. Никакая реакция не спасла бы его, если бы он полагался только на разум. На Марсе он часто занимался дзю-до ради развлечения. И его животные инстинкты наложились на отточенную технику.

Он резко повернулся на сиденьи, одновременно выбив левой рукой пистолет из руки агента. Правый кулак его, словно ракета, нанес удар в лицо, которое превратилось в сплошное кровавое пятно.

Одновременно Коскинен резко дернул головой назад. Удар пришелся прямо в подбородок Сойера. Тот хрякнул. Руки Коскинена сдавили шею Сойера, и он, уже и без того страдающий от недостатка кислорода, тяжело обмяк.

Коскинен отстегнул ремень безопасности и выпрямился. Космическая чернота окружала его. Вибрация кара пробудила сознание. Люк уже был над самой крышей кара, как разинутая пасть. Коскинен заметил человека на краю люка — в термокостюме, шлеме и с винтовкой. Кар через минуту будет внутри корабля, и тогда корабль свободно улетит туда, откуда прилетел.

Сойер и другой агент шевельнулись. Коскинен в смятении подумал: «Боже, что я наделал! Напал на двух сотрудников Службы Безопасности… И оставляю их тут, чтобы их захватили в плен… Но они хотели убить меня. А у меня нет времени, чтобы помочь им». Он перебрался на заднее сиденье и, взяв сверток с гаджетом, открыл дверцу кара. Воздух с шипением устремился наружу.

Кар стукнулся о край люка. Коскинен открыл дверь. Шпаги вонзились в его барабанные перепонки, когда они приняли на себя полную разность давления. Человек в костюме направил на него винтовку.

Коскинен прыгнул в открытую дверь и начал падать…

ГЛАВА 3

Самое главное — защитить глаза. Они могут заледенеть.

Коскинен спрятал лицо в изгиб левой руки. Тьма сомкнулась вокруг него. Тьма, невесомость и жгучий холод. Боль стиснула голову. Та порция воздуха, которую он вдохнул в каре, была еще в его легких, но неудержимо рвалась наружу, и он знал, что если поддастся этому желанию, инстинкт заставит его сделать новый вдох, и хотя на такой высоте воздуха почти не было, зато холода было вполне достаточно, чтобы заморозить его легкие.

Ослепший, почти потерявший сознание, он почти неповинующимися руками сорвал обертку свертка, подтянул его к себе. Так… а где же лямка для правого плеча? Паника охватила его. Он с трудом справился с ней и попробовал разобраться в амуниции.

Просунул руки в лямки. Панель управления улеглась ему на грудь. Пальцы, которые уже ничего не чувствовали, нащупали тумблер включения…

Он сильно выдохнул воздух и открыл глаза.

Холод ударил, как нож.

Он чуть не вскрикнул, но у него хватило здравого смысла не делать вдох.

«Еще рано… рано… — думал он в мгновения проблесков ускользающего сознания. — Нужно спуститься ниже. Сколько это займет времени? Квадратный корень из двойного расстояния, поделенного на „же“. Элькор… когда ты по ночам растворялся в звездах, учитывал ли ты силу притяжения голубой звезды по имени Земля?»

В последний момент он успел включить тумблер…

Тело было как будто чужим и он не мог понять, тепло вокруг или холодно. Однако уже снова можно дышать! К счастью, его положение во время падения было таким, что встречный поток воздуха не попадал в открытый рот и не мог разорвать легкие. Жадно вдохнув несколько раз, он продолжал падать и видел ночное небо над собой, так похожее на небо Марса, если бы не огни стратопланов, рассекающие его вдоль и поперек. Погони он не заметил. Естественно, такой прыжок для людей на корабле наверняка означал его гибель.

Внезапно он осознал, что падает в густо населенную область страны, а при такой скорости падения он был настоящей бомбой.

— О Боже, или кто ты там есть, сделай так, чтобы я не убил кого-нибудь при падении!

Город летел ему навстречу. Вот уже ничего не видно, кроме домов… И удар…

Для него все выглядело так, словно он ударился о туго натянутую сеть. Энергетический щит гаджета образовал вокруг него плотную оболочку, поглощающую кинетическую энергию удара. Ничто, даже звук, не могло проникнуть сквозь него.

Он приземлился, поднялся на ноги и посмотрел на облако пыли, образовавшееся при падении.

Вскоре пыль улеглась, и у него вырвался вздох облегчения: вокруг не было пятен крови — только кратер на бетонной мостовой и трещины, разбегающиеся во все стороны. Неоновые фонари бросали ровный свет на невзрачные кирпичные стены домов и запыленные окна. Его внимание привлекла люминесцентная вывеска перед закрытой дверью: «Лавка дядюшки Кона».