Читаем Шашлык из леопарда полностью

Она не могла сдвинуться с места. Рассудок пинал ее вперед — "это просто совпадение, дура! Не сходи совсем с ума! Хоть сейчас подумай!" — а страх пихал ее в грудь назад, давя прямо на сердце — "Вали отсюда, дура! Вали!"

Она бы и свалила… Прямо бы в церковь! К тому умному батюшке на исповедь! Прямо сейчас… Может, он смог бы разобраться в этой ее вышедшей из под контроля реальности…

Уж точно в самом страшном сне не могло ей присниться, что она однажды с такой смертной тоской уставится в замок на церковных воротах… "Как неотпетый мертвец…" — подумалось вдруг ей… и сразу полегчало.

Окаменение вдруг сошло, развеялось, взялись силы сделать пару шагов назад. Она условно спряталась за столб ограды, достала мобильник и кликнула "босс". Удивительно, он ни разу не позвонил ей, хотя ему наверняка доложили о том, что дело пошло наперекосяк и она могла засыпаться… Нет, как раз совсем не удивительно. Все правильно.

Босс включился — и не поздоровался. Все правильно…

А она не назвала его никак — ни по имени, ни боссом. Просто сказала тихо:

— В меня стреляли…

Он просто отключился…

Все правильно.

Слезы снова потекли у нее из глаз сами собой — на этот раз без страха и без боли, вообще без всякой душевной причины. Слезы не текли у нее ни тогда, в гинекологическом кресле, ни тогда, во Владике… А сейчас текли сами по себе… С чего это, дорогуша? А с того, что тогда реальность была абсолютно тупой и понятной, такой реальности кругом всегда навалом, как трупов в моргах… как окурков вокруг заплеванной урны. А вот теперь у тебя нет никакой реальности вообще. Что это ты такое сделала, что все в твоей жизни взяло и отключилось?.. Почти как тогда, только совсем по-другому.

Мобильник весело тренькнул: "Не горюй!" Она проморгалась и разглядела эсэмэску босса: "Симка 25 секунд. Или Арбатская в центре зала".

Все правильно!

Лишней симки у нее нет. Остается "Арбатская в центре зала". Там две Арбатских… Какая проблема! Если ее сейчас не завалят, пока она будет дефилировать от церкви до проспекта, то уж с Арбатскими она разберется. Только на хрена ей этой "копейкой" в глаза тыкать, если валить?..

Что еще нужно успеть сделать, пока жива? Позвонить Ленке и спросить. Нет, живая или мертвая, Ленке она позвонит потом — прямо посреди ночи… Так крутые следаки поднимают задержанных, когда те успеют размякнуть и заснуть, и тащат мешком в допросную. Может, Ленка заслужила, а может, и нет, но будет только так.

Но будет только так — если живая, она позвонит, а если мертвая, то придет к ней сама…

Петер Шлегель сидел у себя на кухне одетым по-уличному и ждал ее звонка. Ждал с той минуты, когда ему коротко доложили о серьезной проблеме: объект, то есть на их языке "кандидат", идет по территории пансионата к коттеджу и не один… хотя, ясное дело, давно уже засекли, как его машина отъехала и проследовала в коттеджный поселок, иначе бы и не дали отмашку… Оттуда назад, в направлении офиса "Тандема" машина не возвращалась. Откуда объект взялся, как случился прокол с наружкой, сейчас разбираться было недосуг.

Пока Петер Шлегель ждал, он понял, что ждал такого звонка всю свою сознательную жизнь… что на самом деле он мечтал о таком звонке, мечтал о том, чтобы что-нибудь подобное случилось… И вот оно случилось. Под угрозой его карьера. И только Бог ведает, какие еще непредвиденные, нелепые и даже непредставимые проблемы возникнут. И тем не менее вот оно — Ales genucht! Поразительное чувство полной свободы действий, о которой, то есть о свободе, он и мечтал. Теперь он может сказать своему покойному отцу… да, сможет сказать то, что мечтал ему сказать. Вот оно случилось — удар таинственного, невидимого и, возможно, опасного врага… И он должен ответить. Вот оно — самый непредсказуемый его подчиненный теперь в его полной власти… а сам он — во власти спецсовести на уровне никак не ниже начальника отдела. Он может сейчас слить своего "агента", а может и не слить. И он не сольет. Он вытащит ее… Отец никого не слил и вытащил всех, кого мог, и он тоже вытащит.

Он сидел, одетый по корпоративному дресс-коду пятницы, хотя с утра был четверг: темные джинсы, голубая рубашка, светлая ветровка. Жена поглядывала на него с осторожностью — таким отлито-сосредоточенным она своего супруга еще не видела, но ни о чем не спросила. Он прилежно сказал сам: форс-мажор, возникла серьезная проблема и, возможно, придется срочно выехать и оказать помощь сотруднику, попавшему в беду… авария, скорая, больница.

На звонок Анны он не дернулся, а сказанные ею слова его не удивили: он был готов. Ales genucht, могли и стрелять — хуже ничего случится не могло и раз случилось, значит, в самом худшем случае может увеличиваться только количество, а не качество… то есть количество выстрелов.

Выходя из дома, он только сделал уточнение супруге:

— Керсти, мой контрольный срок — два-ноль-ноль. Я звонить не могу. И ты мне не звони. Ситуация очень нетривиальная. Если меня в это время еще не будет, звони вот по этому телефону. Они найдут.