Читаем Шашлык из леопарда полностью

У ментов настольная лампа — старая, как у мамы была: металлический рожок-цветок с облупленным краем. Один из трех ментов отворачивает рожок в сторону — эдаким галантным жестом, чтобы, вроде как, не светило ей в глаза.

Почему-то все менты молчат. Очень долго молчат и мнутся. Ей становится странно, но еще не страшно.

Она смотрит на одного, на другого. Почему-то они все сосредоточены, сопят.

— Салага-то где наш, курсант где? — вдруг тихо спросил один.

— Что, забыл? Он на вызове там, в Седанке, на бытовухе, — отозвался другой.

— Ну, пусть потом отдохнет… Сделай, а? — по-дружески приказал первый.

— Да успеем, чего… — хмыкнул второй.

А третий просто стоял в дверях…

И тут они сделали ошибку. Они посмотрели на нее все трое разом. Она увидела их взгляды — все сразу.

Так смотрит стая, которая сейчас поднимется и разорвет добычу.

И она увидела, как ее будут убивать. Пропустят — и убьют. Может, просто пригрозят?.. Скорее всего отвезут — и скинут куда-нибудь в воду…

— Может, они все-таки не хотели тебя убивать? — осторожно проговорила Ленка. — Знаешь… типа, не суди… Это ж не отморозки какие-то…

— Да, Ленка. Если бы я так думала тогда… и если бы так оно и было… знаешь, все кончилось бы еще хуже, чем кончилось… — ответила она, едва ворочая языком. — По крайней мере, для меня. Я знала… Просто я должна была тогда знать, что они убьют меня.

— Ну чё… — сказал тот, что сидел за столом. — Не будем давить массой. Детей не надо пугать. Погодьте там, я поговорю пока, мы поговорим тут…

Двое вязко вышли. Плотно закрыли дверь.

Тот вязко поднялся и зашел к ней в обезьянник.

— Встань-ка…

Она поднялась. Кайф куда-то провалился.

— Где у тебя?.. Где прячешь?

Она и не отпиралась, чтобы избежать дурного обыска с лапаньем. Сразу достала мятый "косяк" из-под лифчика. Он был таким сплющенным, как килька, что она заржала. Но сразу как-то заткнулась, будто гвоздем под кадык ткнули.

— Правильное место, — кивнул мент. — А в другом…

Он резко и умело сорвал петлю с пуговицы на ее джинсах, пальцем рассек молнию донизу… Пальцы его были жутко горячими.

— Не дергайся… — Он так же резко развернул ее к стене лицом и ударил основанием кисти в шею, чтобы нагнулась к лавке. — За оказание сопротивления — еще "трояк" будет. Сечешь?.. Сечешь…

И тут она поняла, что ее убьют.

Вывезут — и все.

Странные чудеса случаются в жизни. Она уперлась глазами в лавку — и прямо в этой крашеной в зеленый цвет лавке увидела свою смерть, плоскую и густо крашеную такой же вонючей масляной краской с лопнувшими пузырями… И пока сзади резкая горячая лапа уже не умело, а тупо сдергивала с нее джинсы, вдруг вспомнила перед смертью удивительную историю про то, как великий гипнотизер Вольф Мессинг попал в фашистам в такой же, наверно, обезьянник с крашеной лавкой, — и там он тоже сразу увидел свою смерть прямо перед собой и понял, что у него есть только один шанс и в этот шанс, длящийся несколько секунд, надо втиснуть всю свою силу…

Что он там сделал? Он усилием молчаливой воли собрал всю стаю, всех этих гадов-ублюдков вместе с собой, они все пришли, столкнулись друг с другом, как в толпе на перекрестке в час пик… и потеряли силу, как всякий человек, который на полном ходу натыкается на толпу. Он отнял у них силу всего на несколько секунд. Просто как-то вдохнул ее, как дым "косяка", — и они все стянулись в одну точку.

И она тоже вдруг отключилась, вдруг забыла про этого, сзади… и вдохнула.

Что-то случилось сразу.

— Ты чё?! — донесся злобный голос издалека. — Я что, звал уже?! Какого хрена?! Ты мне весь кайф сломал… Бл… И ты тут?! Ну, кой хрен, прете, как бараны?!

Руки вдруг отпустили ее.

Она не дышала, вперившись глазами в зеленую, плоскую смерть под ней. Она боялась шелохнуться — шелохнись, и джинсы сами упадут совсем… и тогда можно ржать — не ржать, а конец один.

— Ну вы чё?! — как-то уже совсем растерянно возмущался вязкий голос сзади. — Сами, что ль, обкурились? Э, браты, вы чё?!

И все. Тишина.

Она не дышала еще на раз-два-три.

Потом распрямилась — и осторожно подтянула джинсы, затянула молнию — и, не дыша, повернулась.

Картинка была — чисто для YouTube, которого тогда еще в помине не было. Все трое были тут — один с ней, в обезьяннике, двое снаружи. И все смотрели теперь не на нее, а друг на друга, застыли с абсолютно дебильными улыбками, с приоткрытыми в дебильной улыбке ртами и стеклянными глазками. Только слюней висячих не хватало до полноты диагноза. Ничего, зато все остальное у них висело… Три дебила-эксгибициониста в погонах со спущенными штанами глядели друг на друга. Кто-кто, а оборотни в погонах отдыхают…

Она, не дыша, прошла мимо них, сквозь них.

— Я не поняла, Ань. Они что там, кончили сразу все вхолостую, или ты их просто импотентами на час сделала? — поинтересовалась дотошная Ленка.

— Ага. Я бы специально задержалась, чтобы разглядеть в деталях… чтобы потом тебе рассказать, — огрызнулась она из-под пледа. — Я ноги уносила.

Она уносила ноги.