Читаем Шарм полностью

Когда до меня доходит смысл его слов, моя радость от того, что я склонила Артелию на свою сторону, гаснет.

– А с-сколько времени меня не было? – спрашиваю я. Мне показалось, что прошло всего несколько минут.

Хадсон смотрит мне в глаза:

– Целый день, Грейс.

Я думаю об этом, пока мы трое идем обратно в гостиницу. При этом Хадсон и Нияз оба шарят по мне глазами, проверяя, не пострадала ли я – ни дать ни взять две наседки. Неужели когда я нахожусь в состоянии сплошного камня, время течет иначе? И если так, то что это значит для Артелии, которая оставалась камнем тысячу лет?

К тому времени, когда мы снова рассаживаемся в кабинете Нияза, я успеваю рассказать Хадсону и Ниязу все то, о чем Артелия говорила со мной. Все, кроме того, что она сказала напоследок. Я решаю, что лучше будет обсудить это, когда мы с Хадсоном останемся наедине, потому что да, я понятия не имею, как мне относиться к тому, что я королева, тем более королева горгулий.

По окончании моего рассказа мы все соглашаемся, что это лучший вариант, на который мы можем рассчитывать. Мы свяжем Асугу канатами, затем я подам Артелии знак освободить ее, после чего мы убьем эту драконшу так быстро и гуманно, как это возможно. А затем будем горячо молиться, чтобы Артелия оказалась права и магическая сила мертвой драконши времени нашла Суила и, влившись в его тело, остановила его.

И чтобы Королева Теней не явилась сюда и не поубивала нас всех в самый разгар этих событий.

В общем, проще простого.

Рассчитывать нам остается только на чудо, впрочем, мы всегда знали, что так и будет. И теперь нам просто надо подождать и посмотреть, сработает это или нет.

Попрощавшись с Ниязом, которому в следующие несколько часов предстоит набрать подкрепление на тот случай, если нас атакует армия Королевы Теней – или если драконша убьет нас, – мы с Хадсоном идем в наш номер, возможно, в последний раз.

Это ужасная мысль. И печальная. Тем более что мы подумывали о том, чтобы переехать из гостиницы в симпатичный маленький домик где-нибудь недалеко от парка и школы Хадсона, чтобы действительно начать новую жизнь вместе. А теперь… теперь кто знает, что будет?

Кто знает, будет у нас этот маленький домик или не будет вообще ничего?

Кто знает, будем ли мы существовать через двадцать четыре часа?

Мысль о том, что я могу потерять Хадсона – либо в бою, либо из-за превратностей времени, – причиняет мне боль, которая грозит уничтожить меня.

Но я не дам ей этого сделать. Только не теперь, когда я понятия не имею, что ждет нас в будущем. Только не теперь, когда это, возможно, последний раз, когда мы остались наедине.

Мы оба вымотаны, поскольку ночь мы провели без сна, сначала сражаясь с драконшей времени и волшебником времени – а затем пытаясь придумать, как мы будем вести такое же сражение завтра. Нияз заверил нас, что городские ворота смогут выдержать натиск Королевы Теней и ее армии, поскольку без солнечного света королева становится слабее. Но едва мы успеваем разуться, как раздается стук в дверь.

– Что там еще? – спрашиваю я.

Хадсон только устало качает головой и открывает дверь.

Оказывается, это Нияз любезно прислал блюдо с сыром и фруктами для меня и несколько бутылок воды для нас обоих. Я съедаю несколько крекеров и ягод, но меня подташнивает, и я боюсь, что меня вырвет, если я съем слишком много.

И вместо этого мы с Хадсоном принимаем долгий душ, наслаждаясь горячей водой и пытаясь смыть с себя кошмар последних дней.

Это легче сказать, чем сделать, хотя я изо всех сил стараюсь не думать об этом кошмаре.

Если мы уцелеем, ужас минувших вечера и ночи будет оставаться со мной еще долго. Но я подумаю о нем потом, когда не буду чувствовать себя такой уязвимой. Сейчас же мне хочется одного – пережить предстоящие несколько часов. Тогда я и начну беспокоиться и о своей возможной утрате, и о том, как остановить волшебника, в распоряжении которого была тысяча лет, чтобы спланировать этот момент.

Когда мы наконец укладываемся в кровать, Хадсон ложится на спину и, подложив одну руку под голову, смотрит в потолок. Он еще не пил мою кровь – он утверждает, что не голоден, – но я чувствую, как голод терзает его, вижу это по тому, как его взгляд останавливается на моем горле, когда я склоняюсь над ним.

Но я также вижу горе на его лице и то, как он все время поглядывает на маленькую кроватку Дымки у окна.

Шестьдесят процентов времени она меня терпеть не могла, но я знаю, что мне будет ее не хватать.

Однако ему все равно нужно позаботиться о себе. Ему все равно нужно подкрепиться. Мы понятия не имеем, что нам принесет последний день темноты – кроме кучи дерьма, с которым нам совсем не улыбается разбираться, – и ему нужно восстановить свои силы, чтобы у нас появилась хоть какая-то надежда успешно справиться со всей этой хренью.

Но вместо того чтобы спорить с ним, я решаю применить иной подход, подход, который успокоит нас обоих, и притом быстро. Я кладу голову ему на плечо и с облегчением слушаю медленное, мощное биение его сердца под моим ухом.