Читаем Шарм полностью

Он поворачивается ко мне, и я дрожу, охваченный таким ужасом, какого прежде не знал. Нет, я боюсь не чертова дракона, мне страшно повернуться и увидеть, что стало с Грейс. С моей Грейс.

Но в неведении нет счастья – во всяком случае для меня, – и мне необходимо узнать, что с ней.

Поэтому я поворачиваюсь, ожидая худшего. Я оказываюсь совершенно не готов к тому, что вижу. Передо мной стоит Грейс – и в то же время не Грейс.

Поначалу мне кажется, что он сжег ее и она превратилась в пепел прямо у меня на глазах. У меня сжимается сердце, колени дрожат, меня переполняет ярость, подобной которой я еще не знал. Ярость, ненависть и боль – столько боли, что я не понимаю, что с ней делать, как удержать ее в себе.

Она выплескивается из меня, как взрыв сверхновой звезды, волной столь мощной энергии, что она наверняка уничтожит все на своем пути. А затем она превращается в черную дыру, в яму, полную отчаяния, такого неистового, такого опустошающего, что она могла бы поглотить и этот мир, и любой другой, который оказался бы рядом. Как и этого гребаного дракона.

С этой мыслью я и поворачиваюсь к нему, полный решимости уничтожить рептилию, чего бы мне это ни стоило. Но едва я делаю шаг в сторону от Грейс, как что-то касается моей руки.

Вздрогнув, я поворачиваюсь к ней и вижу, что меня касаются ее пальцы. Вернее, их каменные копии.

Она превратилась не в пепел, понимаю я, когда наши пальцы сплетаются. А в камень.

Грейс теперь состоит из камня. Но нет, она не стала похожей на статую. Эта Грейс – каким-то непонятным образом состоящая из камня, – как это ни странно, жива.

Глава 87 Позволь мне обратиться во что-нибудь каменное

– Грейс –

Дракон улетает, неистово хлопая крыльями и оглашая площадь истошными воплями. Я не знаю, куда он летит и собирается ли он вернуться, я знаю только, что теперь у меня есть секундная передышка. Как и у всех нас.

– Грейс! – кричит Хадсон и сжимает мою руку. – Ты в порядке? Ты… – Он замолкает, уставившись на меня, и его синие глаза ошарашенно округляются.

И я его понимаю, правда понимаю. Потому что со мной что-то не так. А может быть, дело не в том, что со мной что-то не так, а в том, что во мне что-то поменялось. В этом сомнений нет.

Я не понимаю, как это могло произойти. Я была уверена, что этот дракон убьет меня, и была готова умереть, чтобы дать этому зверю то, за чем он пришел. Я готова была на жертву, если она будет значить, что он оставит Хадсона и остальных жителей города в покое. Все мои чувства обострились, я чувствую себя сильнее. Черт возьми, я чувствую себя просто невероятно.

– Со мной все хорошо, – говорю я, потому что – каким-то чудом – так и есть.

Однако я не умерла – как и дракон. Я стала камнем, но могу двигаться. Могу дышать. Могу говорить.

Это здорово пугает меня. Потому что я, конечно, рада, что драконий огонь не обратил меня в пепел – должно быть, таким же образом я смогла пережить и первую огненную атаку, когда мы только что покинули берлогу Хадсона, – но что же со мной происходит?

Как это произошло? Из-за драконьего огня? И, если да, то как мне это исправить? Я должна это исправить. И прямо сейчас!

– У тебя есть крылья, – говорит Хадсон, ошеломленно глядя на меня.

– Что ты имеешь в виду? – Я кручу головой туда-сюда, пытаясь увидеть, о чем он, и, черт возьми, он прав. У меня есть крылья. Два крыла. Два больших гребаных крыла, растущие из лопаток. Как такое возможно?

Что же со мной произошло?

– И рога. – Он робко протягивает руку и касается моей головы.

– Что-что? – Меня охватывает ужас, и я подношу руку к макушке. Коснувшись пальцев Хадсона, обнаруживаю, что они лежат на роге.

На гребаном роге. Хуже того, этих рогов у меня два. Хотя это, возможно, к лучшему, потому что я же не гребаный единорог. Но все же.

Рога.

Камень.

Крылья.

И к тому же я совершенно не способна к горению.

– Что же со мной творится? – шепчу я Хадсону, чувствуя, как меня захлестывает страх.

– Э-э-э, простите, что прерываю ваш разговор, – раздается из-за наших спин голос Луми, – но с моей стороны было бы упущением, если бы я не сообщил вам, что дракон возвращается, причем в сопровождении своего старшего брата, который, по-моему, еще крупнее и злее.

Его слова помогают мне преодолеть панику, охватившую меня из-за того, что со мной происходит. Или по крайней мере они помогают мне направить ее в другое русло. Потому что он прав. Дракон возвращается, и вид у него разъяренный. Как и у его приятеля, которого он привел с собой.

– Что же нам теперь делать? – спрашиваю я. Части меня хочется бежать, но могу ли я сделать это? Я же состою из камня. Из гребаного камня. А камень не может бегать. Или может? – Как нам это исправить?

Мне стыдно это признавать, но я точно не знаю, говорю я об этих драконах или о себе.

– Класс. – К нам, выбравшись из какого-то укрытия, подходит Кауамхи. – Ты не просто человек. Ты горгулья. Это еще лучше.

– Я что? – верещу я.

– Горгулья, – повторяет Хадсон, как будто это само собой разумеется. – Ну, конечно.