Читаем Шараф-наме. Том I полностью

В 1554 г. во время походов шаха Тахмасба на занятые турками области Курдистана и Армении были захвачены и преданы разграблению Ван, Бидлис, Адилджеваз, Муш, Ардиш. Баргири. Полностью был разрушен Ахлат. “И поныне, — пишет Шараф-хан, — когда копают в любом месте на территории старого города [Ахлата], [из-под] земли показываются остатки дворцов, караван-сараев, бань из отесанного камня и искусно отделанного мрамора”[158]. Причиненные народу во время этих походов бедствия были, по словам Мухаммеда Амина Заки, таковы, что оказались забытыми злодеяния Хулагу-хана и Тимура — все предавалось грабежу и уничтожению[159].

Курдам эти войны не принесли ничего, кроме огромных материальных потерь и большого числа человеческих жертв. Значительное число крестьян вследствие разрушения жилищ, опустошения полей было вынуждено оставить обрабатываемые земли. В районе Мераги, переданном в кормление племени мукри, к 90-м годам разбежались все крестьяне и в эмирскую казну не поступало и медного фильса. Постоянные междоусобицы привели к разграблению и разрушению окрестностей Джезире, Дарзини и Курдакана.

Разорению курдских областей способствовало и неуверенное положение некоторых мелких курдских правителей и эмиров, которые, сознавая непрочность своей власти, особенно ревностно собирали подати. К тому же приводили и обязательства уплаты громадных сумм при получении звания правителя или владетеля надела. Эти суммы с лихвой они возвращали себе за счет ограбления народа.

Такое положение не могло не вызвать возмущения широких масс, выливавшегося иногда в открытые выступления. Подобного рода протест можно видеть в упоминаемом Шараф-ханом восстании 1595-96 г. в городе Хазо (эмират Сасун), в котором, по его словам, принимали участие и мусульмане и неверные, т. е. курды и армяне[160], составлявшие основное население города. Поводом для восстания послужили произвол и насилия Шамсаддина Катхуда, назначенного управляющим или старостой при правителе Сасуна безвольном сыне Сару-хана Мухаммад-беке, который пришел к власти в 1578-79 г. Дело дошло до того, что без его ведома Мухаммад-бек не мог распоряжаться ни единым динаром. После смерти Мухаммад-бека в 1595-96 г. Шамсаддин Катхуда своим приказом назначил нового правителя Сасуна, оставаясь фактически вершителем всех дел. Положение усугубила начавшаяся сразу борьба между претендентами на власть.

Восстание населения Хазо, которое нашло свое выражение в вооруженном выступлении против Шамсаддина Катхуда, охватило широкие слои народных масс, называемых Шараф-ханом “смутьянами и чернью”. Естественно, в силу исторических условий выход из создавшегося положения они видели в выдвижении “своего” правителя. Шамсаддину Катхуда с трудом удалось избежать смерти бегством. Отряды эмира эмиров Мосула 'Али-паши, направленные в Хазо для наведения порядка и подавления восстания, были разграблены населением Хазо, а сам он вместе со своей раздетой и разутой свитой осажден в доме Шамсаддина Катхуда.

Результатами восстания воспользовалось могущественное курдское племя азизан, поставившее на власть представителя своей знати Мухаммад-бека, сына Хизр-бека, который к 1597 г., по словам Шараф-хана, являлся полновластным правителем Сасуна. Даже по скупым и осторожным замечаниям Шараф-хана относительно расправы курдов с людьми злополучного эмира эмиров Мосула, выступившего в роли водворителя порядка по поручению османского правительства, можно сделать вывод о несомненной антитурецкой направленности этого восстания, о возмущении по поводу вмешательства во внутренние дела эмирата. Результаты этого вмешательства были для Турции неутешительны — власть курдского правителя Сасуна оставалась почти неограниченной.

Это восстание, рассказ о котором у Шараф-хана насыщен любопытнейшими подробностями, проливает свет и на положение городов Курдистана в XVI в.

Итак, XVI век, обнаруживая многие признаки тождественности и преемственности с предыдущим периодом, внес в политическое и социально-экономическое положение Курдистана новые моменты.

После 1514—1516 гг. можно говорить о насильственном разделе Курдистана между Ираном и Турцией, хотя граница раздела не была установлена, а курдские княжества и племена по обе стороны Загросского хребта, который должен был служить линией раздела, лишь номинально признавали себя подданными то Ирана, то Турции.