Читаем Шарада полностью

Кабинет психологической разгрузки потерял свои очертания в тумане. На первом плане оказалась ванная комната. Тим увидел, что кран закрыт не до конца – вода не хотела останавливаться. Наверное, дело в незаметном волнении. Все делается не до конца. Он вернулся к раковине и потуже затянул крестообразную ручку крана.

Потом вышел в коридор, захлопнул дверь и выключил свет. Прошел в соседнюю комнату, где его ожидало плотское наслаждение. Паренек, его ровесник, разделся до нижнего белья, и сидел в ожидании на диване.

(Дина: «Нам обязательно это слушать?»)

(Сергей: «Женщины закрывают уши!»)

С одной дороги на другую дорогу, из одной постели в другую постель, от одного любовника к другому любовнику. От черного к красному. Теперь для меня нет спасения! Нет спасенья для меня! Но это нормально… Это нормально…

–Я скажу о том, что мне нравится.

Любовное выражение глаз, блеск которых видно даже в темноте (эти глаза сосредоточены не на внешности; они смотрят в душу, нагло заглядывают в нее, и честно находят там самих себя, в той или иной степени). Губы, цвета «облизанного барбарисового леденца» (встречаются редко, и потому занесены в Красную Книгу). Мягкие ладони, желательно теплые; холода мне хватает в самом себе. Стройность, атлетичность, самоценность.

Пожалуй, все. Именно эти эстетические черты я искал в разных людях, и встречал по отдельности, постоянно с сожалением понимая, что поиск может продолжаться до бесконечности, и что пора бы успокоиться; что прошлого не вернешь, и тот далекий образ, что остался позади, больше не повториться ни в ком другом.

Я старался рассыпать по полу все эти качества и распинать их по углам, покуда не дойдут руки до генеральной уборки – тогда уж точно все придется выбросить на свалку.

Но это только распаляло меня еще сильнее. Иногда желание обрывало все границы. Из одной постели в другую постель. От одного любовника к другому любовнику.

Это было нормально. Кажется, все, с кем я спал, так же переспали друг с другом. Надеюсь, мне только кажется…

Все это до того момента, пока джунгли не стихли. Впервые я почувствовал свой внутренний стержень. Впервые я почувствовал, что мне нужна пауза. Перерыв на неизвестный срок.

–Я призываю свою смерть.

Нелли удивленно посмотрела на него и спросила:

–Что, прости?

Он простодушно повторил:

–Я призываю свою смерть, – и глупо улыбнулся. – Не знаю, откуда это взялось. Просто слова в голове. Приходят ко мне в минуты отчаяния…

В тот момент, когда все обволакивает туманом. Когда ничего не видно. Когда пустота поглощает все с головой. Пожирает все оболочки, оставляя одни кости. Бесплодие разума. Мысли-блудницы, без разбора совокупляющиеся друг с другом.

–Видите ли, все задумываются о суициде. Рано или поздно, но это происходит. Современная тенденция такова, что молодой человек рассматривает вариант самоубийства как верный исход событий – именно так, и никак иначе. Без вариантов.

Не хочу сказать, что мне хотелось проделать над собой это грубое действо – стереть самого себя. Отнюдь. Могу сказать точно, что истероидные черты обошли меня стороной. Последнее, чего мне хочется, так это оказаться в центре внимания; чтобы все поняли, как мне было больно.

Боже! Оказывается этот мальчик страдал! Какой кошмар! Вроде бы из благополучной семьи. Общительный. Хорошо учился. И вдруг…

Нет. Эти спектакли не для меня.

Но смерть манила меня. Всегда. Ее лик. Ее прекрасный ужас…

У смерти есть образ – нечто, в саване, с косой. А у жизни? Какой образ можно придать жизни? Какую форму? Конечно, отсюда можно сделать вывод, что образ смерти – пустышка. Смерть так же сложна, как и жизнь. И накидывать на нее одежды, давать в руки крестьянский предмет, не более, чем вздор…

Почему же смерть выглядит для многих людей более привлекательно? Для меня в том числе. Подобно многим, я ищу в ней успокоение, избавление от собственного гнева, от щемящей пустоты, от боли и крика. В чем причина?

Повторюсь, что я никогда не собирался резать вены или вешаться на фонарном столбе.

И все же… Я призываю свою смерть… Я призываю ее, потому что не вижу смыслов и не нахожу ответов. Трагичность жизни не дает мне покоя. Я не способен посмотреть на нее со стороны, сделать ее своей подругой, своей сестрой. Мы постоянно в ссоре.

Я не согласен. И не знаю, что мне с этим делать…

(Леша: «Она должна была помочь тебе. Ты увидел свое отражение, опечалился ему. И теперь ее функцией являлось провести тебя дальше в том лабиринте, где ты заплутал»)

(Сергей: «Абсолютно верно! Она помогла?»)

(Тим: «…»)

Нелли посмотрела на него так, словно перед ней сидел ангел.

–Ты призываешь свою смерть, – повторила она. – Дай-ка я постараюсь сформулировать точнее… Выходит так, что ты отказываешься от греха самоубийства, обходишь его стороной, не признаешь его (и это верно!). Но при этом отказываешься жить.

–Точно, – обреченно сказал Тим. – Коротко и ясно.