Читаем Шарада полностью

Было мутное похмелье, и от шума, который все никак не прекращался, ускользал сон, а на смену ему приходила головная боль. Вдобавок рядышком храпел Кирилл, и этот храп, который Дина не всегда находила музыкальным, окончательно вытянул ее из страны грез, переливающихся световыми бликами, где, как ей помнилось, она видела себя в честолюбивом образе – прекрасной принцессой-воином.

Неожиданно факты реальности накинулись дурным скопом. Она вспомнила, как этой ночью они изрядно напились, и как Тим вдруг куда-то пропал, и как ей хотелось найти его, чтобы срочно сказать какую-то важную глупость, а его все нигде не было. И в итоге пришлось покинуть night club и отправиться домой в изрядно плохом настроении и с пьянющим в драбадан Кириллом. Кажется, загрузиться в такси им помогал Айдын. Но точно уже не вспомнить…

Дина почувствовала потребность в отмщении за прерванный сон, а также в двух десятках глотков минеральной воды, чтобы утолить мучившую ее жажду.

Она поднялась с постели, и, качнувшись из стороны в сторону, как маятник, в утреннем полумраке отправилась искать Тима, чтобы злобным шепотом выказать ему свое недовольство.

В ванной комнате горел свет, и было слышно, как из открытого крана бежала вода. Дверь была приоткрыта на ладонь, и Дина, находясь в несколько невменяемом состоянии, не смогла понять, куда вдруг пропал ее задор потрепать немного нервишки другу. Как только она увидела его, склоненного над раковиной, то, как он судорожно мылился, смывал с себя пену, – с ладоней, рук, лица, снова и снова повторяя то же самое, – она сразу почувствовала – что-то не так. Она определенно четко услышала его беспокойство, и уже не знала, нужно ли его тревожить без толку.

На его одежде остались следы от земли. Он словно вывалялся в траве и песке, как какой-нибудь жизнерадостный пес.

Подрался с кем-то, пронеслось у Дины в голове.

Почему полностью не помоется?

Примерив на себя роль заботливой матери, она решила дать другу дельный совет по поводу того, как быстро привести себя в порядок. Все же, она девушка; об этом ей известно гораздо больше.

И на какой-то момент беспокойство отошло на второй план. Но вернулось сразу же, как только Дина решительно открыла дверь, а Тим повернулся к ней лицом, – она увидела его стеклянные, полные испуга, глаза, от одного вида которых становилось не по себе.

Она потеряла дар речи, а потом осторожно произнесла его имя, как бы спрашивая, все ли в порядке.

Он резко отвернулся от нее, и злобно приказал ей идти спать.

Сконфузившись, она все же сказала ему (сама уже не зная, зачем):

–Помойся в душе, ополоснись целиком! Намылься, как следует!..

–Дина, пьяная ты сучка! – Он закрыл кран и снова встретился с ней взглядом. – Просто вернись обратно в постель, и оставь меня наедине с самим собой!

–Но… – Она не унималась. – Что это? Кровь? Ты весь в крови!

Тим быстро глянул на свои руки, одежду, и отчаянно бросил:

–Да все нормально!

–Тогда что это? У тебя все лицо побито!

–Это просто… Повздорил! Как обычно! Со мной все в порядке! Я цел! Видишь?

Шестым чувством Дина понимала, что ее водят вокруг пальца, и настойчиво не хотят говорить правду (они могли простить друг другу мимолетную ложь, но откровенная изворотливость, – так называемая «ложь во благо», – больно ударяла не только по уху, но и по сердцу), и, оскорбившись не на шутку, она твердо высказалась:

–А вот мне так не кажется!

–Дина! Чтоб тебя!

Теперь в его глазах было столько злости, сколько не было, кажется, никогда. Возможно, так он мог смотреть только в глаза своего обидчика. Но не в ее сторону.

–Посмотри на себя! – сказал он ей, и развернул ее лицом к зеркалу.

Она ужаснулась своему отражению. Похмелье никогда не украшало человека.

–Ты пьяна! Иди и проспись! Поняла?!

Он снова развернул ее к себе, и весь он показался ей настолько чужим и совсем незнакомым, что ей стало страшно. Она прижала руки к груди, как испуганный ребенок, который из благих намерений хотел помочь своему родителю, а тот отругал его за этот ненужный шаг.

–Уйди и оставь меня!

Он вытолкнул ее в коридор и захлопнул дверь. Щелкнула щеколда.

Дину трясло, как в сильный мороз, непонятно от чего, – из-за нервной обстановки, или из-за такой вольной грубости. Не сумев вынести такого к себе отношения, она решила не отступать.

–Я хочу в туалет!

Упрямства ей было не занимать.

–Найди чертову бутылку! – послышалось за закрытой дверью.

–Не могу! – Дина вдруг ощутила ком в горле. – Я же девочка!..

Тим прекрасно знал, что ей не нужно то, о чем она говорила. Он посмотрел на себя в зеркало, – изможденного и потрепанного, – и стал просить Бога, чтобы пьяная девчонка оставила его в покое.

–Дина. – Он решил перейти на спокойный тон. – Послушай меня. Просто иди спать. А утром мы обо всем поговорим. Обещаю тебе!

–Ты обещаешь? – Она взмолилась, как маленький ребенок.

–Да, я обещаю.

Тим с трудом не менял мнимое успокоение на злость.

–Я просто беспокоюсь за тебя, – сказала Дина.

И ее голос, там, за дверью, был родным, как ничто другое в этом мире.

Тим вздохнул и опустил голову. Ему не хотелось отвечать, но он, все же, сказал: