Читаем Шарада полностью

Он лениво поедал свой сэндвич, запивая его горячим кофе, и Дина смотрела на это с несколько смешанными чувствами: с одной стороны она проникалась жалостью к своему молодому человеку, с другой – становилось немного тревожно. Он постоянно смотрел куда-то мимо нее, игнорировал ее попытки завести непринужденную беседу, хотя немного оживал при виде знакомых однокурсников, здоровался с ними и обменивался незначительными фразами. Но когда они отходили от него, оживленность куда-то пропадала, уступая место отчужденности.

«Он все знает, – подумала Дина. – Знает о том, что со мной произошло. И теперь молчит. Потому что в обиде. Испытывает меня. Ждет, когда я сама все расскажу».

Она пока не понимала, что ее избранник чувствует себя рядом с ней уже почти как с родной. Что он надевает маску приветливости, как это обычно бывает, когда хочешь сохранить перед другими людьми неувядающий позитивизм, просто из уважения к остальным, и становится самим собой, когда вокруг нет никого, кроме Дины.

В общем, он устал, и считал в праве не скрывать этого от своей девушки.

Дина была на измене. Но идти дальше собственной невротичности она не собиралась. Только обреченно смотрела на Кирилла, который, как ей думалось, нередко находился от нее за сотни миллионов километров, где-то там, в иной вселенной.

Потом к ней подошел Сергей, и поинтересовался, не видела ли она их общего друга.

–Тимон куда-то пропал, – сказал он ей. – Мобильник отключен. Никто не знает, где он. Думал, может быть, ты в курсе.

В ответ Дина только покачала головой.

–Сегодня очередная волонтерская группа в больнице, – говорил Сергей. – Как думаешь, сможешь к нам присоединиться?

На самом деле, всегда было трудно отказать его чувству альтруизма. Поэтому Дина согласилась. Не смотря на то, что за последние сутки ей постоянно хотелось спать, и она чувствовала себя невероятно уставшей (что случалось с ней только в периоды месячных, и то, не всегда), она, в какой-то степени, была рада отвлечься на что-то еще, помимо мыслей об учебе… (или умершем друге…)

Волонтерство изначально выглядело «хорошим» делом, даже благородным. Действительно, помощь лишней не бывает – иногда медицинским работникам тоже не мешает ослабить хватку в отношении своей бесконечно сложной и нервной профессии.

–Не забывай, бесплатная медицина нуждается в поддержке населения! – сказал Сергей свою дежурную фразу. – Даже в самой маленькой, но поддержке.

Конечно, он шутил. Серьезен он был только в чувстве своего альтруизма. Ему казалось важным вернуть альтруизм в моду, пусть даже и такими тривиальными способами.

Дина улыбнулась Сергею, обозначив свое согласие с его концепцией, и он удалился. И она вдруг обратила внимание на невероятную оптическую иллюзию: вокруг удаляющегося Сергея витал свет, словно аура, красивая и чистая.

Возможно, это все из-за постоянного стресса. Или можно было списать подобное видение на то, что Дина совершенно не высыпалась.

Но она вспомнила, что наблюдала подобное не единожды. Тим тоже был завернут в это странное облако, которое чудилось ей и в пьяном состоянии, и во время паршивого похмелья.

Мнемозина открыла один из ящиков, и выпустила оттуда запечатленные моменты работы в волонтерской группе. То, как она с Тимом ухаживали за стариками в их палатах…

Дина оглянулась по сторонам: никто не видит ее мыслей?..

…Она одела белый халат. Спрятала волосы под чепчик. Натянула на руки перчатки.

Почувствовала себя хирургом.

Представила, как входит в операционную, чтобы провести лучшую в истории человечества пересадку какого-нибудь жизненно-важного органа.

Увидев свое отражение, улыбнулась. Кажется, впервые за последние сутки.

Дина приступила к обязанностям. Помогла старикам добраться от своих коек до туалета – туда и обратно. Другим (как ей показалось) помогла развеять скуку: улыбалась, общалась.

Старики называли ее «дочкой»; или «внучкой». Те, кто запомнил ее с прошлых волонтерских групп, называли ее «Диночкой». И от этого она чувствовала с каждым из них далекое родство.

Кто-то из бабушек вдруг спросил, где же ее красивый и улыбчивый друг, с которым она всегда работала на пару; они говорили о Тиме.

Дина сконфузилась. Она почувствовала, как сжалось горло, и ей снова захотелось плакать.

Но она сдержала себя.

–Вряд ли он сможет снова приходить сюда, – сказала она. – Кажется, он куда-то уехал.

–Как жаль! – Бабушка интеллигентно опечалилась. – Он травил такие анекдоты! И, вообще, был очень добр и мил!

–Да…

–Я думала, это ваш жених. Разве нет?

Услышав это, Дине захотелось разрыдаться (натиск истерики) и одновременно с тем разразиться диким хохотом.

Она вынужденно проявила вежливость, ответив:

–Жених у меня кое-кто другой! И ничуть не хуже того, о ком мы сейчас говорили!

–О, надеюсь, у него такое же чувство юмора, как и у вашего друга!

–Мы над этим работаем.

Выдерживать в дальнейшем этот диалог было невозможно, и Дина отвернулась, будто занимаясь чем-то важным, но на самом деле сдерживая внутри себя свой отчаянный крик.

Похоже, что как раз таки об этом и говорила Нелли, когда убедила ее взять успокоительное.