Читаем Шарада полностью

–Позволь напомнить, что твое хладнокровие, каким бы оно ни было напускным, не способно внушить то чувство ужаса, какое обычно испытывают те, кого ты про себя называешь своими врагами. Мы купаемся в безразличии на протяжении долгих десятилетий. И время от времени выходим из своей берлоги, чтобы вернуть некоторых личностей к собственному рассудку.

–Не могу согласиться с последней формулировкой, уж слишком она утрирует наш последний конфликт.

–Согласен, – кивнул Старший. – Все мы чудом остались живы, хотя все могло закончиться совсем наоборот. Такой накал скорее исключение из правил, чем норма.

–Думаю, что если ты связался со мной, то это норма. Я все и всегда довожу до крайности, если не вижу иного выхода.

–Да, это мы уяснили, как простую арифметику, – сказал Старший. – Но теперь ты находишься в несколько ином положении.

–Что ты имеешь ввиду?

–Ты сам знаешь, к чему я клоню.

Айдын нащупал это знание внутри самого себя – нашел эту брешь, это слабое место в самом себе, тот отрезок, которого раньше не было – и старался никак не обнародовать свою находку, стремясь скрыть свою эмоцию, и внутреннюю дрожь. Старался никак не выдавать себя.

Пускай сами произнесут это.

–Любовь, – сказал Младший. – Весна в твоей душе. Изменение в твоей крови.

–Все мы рано или поздно привязываемся к кому-то, Айдын. – добавил Старший. – Невозможно жить вечно в броне. Иначе можно просто сойти с ума. В тебе безусловно есть своя доля безумия. Но ее корни совсем в других землях.

–Она здесь не причем! – сказал Айдын.

Перед его глазами замелькал образ Марьяны, и ему вдруг представился ужас потери, утраты, и от бессилия он закрыл глаза и вымолвил:

–Она не имеет никакого отношения к нашим делам.

–Так это или нет, покажет история, – сказал Старший. – Или же, та сущность, что дарует нам неизвестность, и которой никому не дано управлять.

–Если с ней хоть что-нибудь случиться!..

–Теперь уже не время для угроз. Главная угроза для нее – это ты сам, Айдын… – Старший выдержал небольшую паузу. – Ты зашел слишком далеко. Ты и вся твоя компания по изменению обычного мироустройства. Конечно, мы знаем, что все вы находитесь под влиянием чужих мыслей и взглядов. Но, позволь заметить, ты уже давно научился делать свой выбор.

–Ты находишься под серьезным воздействием чужих взглядов и ценностей, – сказал Младший. – Поверь, те мысли, которыми ты часто питаешься, не принадлежат тебе самому, или твоей личности.

–Ты не можешь знать до конца о моих мыслях! Ты не у меня в голове!

–Твоя новая привязанность заставит со временем почувствовать то, о чем мы говорим.

–Я ни к чему и не к кому не привязан!

–Занимайся самообманом сколько хочешь, – сказал Старший. – Каждый мужчина проходит через это.

Мы уходим, Айдын.

Как видишь, на этот раз все обошлось обычным разговором.

–Мы не виделись долгое время. Поэтому сохранили приличие.

–Удачи, Айдын! – сказал Младший.

Айдын не посмотрел в их сторону, и просто помахал ладонью, больше обозначая то, чтобы они проваливали.

Словно скованный цепью, он остался сидеть в одиночестве, не в силах пошевелиться, и выдохнуть свою злость.

Какая-то молодая женщина пристально смотрела на него. Она сидела за баром, с бокалом мартини в руке. Глубокое декольте позволяло насладиться открытостью ее огромных буферов, а из-под длинной юбки выглядывали стройные ноги.

Она спустилась с высокого стула, и пошла в сторону Айдына, не упуская его взгляда. Она двигалась грациозно, как пантера, и Айдын не мог понять, что за странное чувство охватило его. Это нечто пронзало его насквозь, и он уже не мог понять, от чего именно взялся этот непонятный паралич: от неприятного разговора, от этого пристального взгляда, или от чего-то еще, что рождалось прямо перед ним, перед его глазами.

И когда эта женщина проходила возле него, именно тогда это случилось. Страшные образы войны посыпались на него один за другим, и его затрясло мелкой дрожью. Он увидел, как людей разрывают взрывы, как части их тел разлетаются в разные стороны, как солдаты бегут с простреленными головами, не в силах остановиться, упасть замертво, закрывают свои кровоточащие раны ладонями, до конца не веря в то, что вот уже сейчас им суждено покинуть этот мир.

Айдын увидел хаос. Смерть. Разрушение…

Женщина покидала lounge bar, и уносила с собой этот кошмар, но оставляя нечто, с чем невозможно было справиться.

Айдын чувствовал это в себе, в своем быстро бьющемся сердце. Он чувствовал, как слезы подступают к его глазами, и он ничего не может с этим поделать, не может повернуть вспять.

Он закрыл лицо ладонями, в готовности разрыдаться, но вокруг были люди, и Айдын никогда и не перед кем не лил слез. Ему хотелось избежать этого и сейчас, но чем больше усилий он предпринимал для того, чтобы не расплакаться, тем сильнее истерика подпирала к его горлу.

Айдын поднялся из-за стола, и быстрым шагом дошел до уборной. Заперся в отдельной кабинке, и беззвучно рыдал очень долгое время.

Образы войн и смертей продолжали проходить через него, и это казалось вечностью, которую ничем не остановить…