Читаем Шансы. Том 1 полностью

— Конечно.

Он покачал головой.

— У тебя совсем не осталось мозгов, Вера, ты знаешь об этом? Знаешь, что будет дальше? Станешь целовать ему руки, пока он снова не набросится на тебя с побоями…

— Говорю тебе — он стал другим человеком.

— Посмотрим. К себе его не подпускай. Ни видеть его, ни слышать о нем я не хочу.

Вера пристально взглянула на него.

— А знаешь, временами ты превращаешься в бессердечного выродка.

— Знаю. А как, ты думаешь, я добился всего того, что сейчас имею?

С этими словами он двинулся дальше, цепким взглядом окидывая помещения клуба, проверяя, все ли идет как следует. Кивком приветствуя знакомых и друзей. За одним из столиков Джино заметил Пчелку с подругой в компании двух джентльменов. Увидев его, Пчелка отвела глаза.

Джино тут же вспомнил, как она стояла перед ним — в чулках и туфлях на высоком каблуке. Ее гладкое белое тело. Уж лучше бы она сказала ему о своей заразе еще до того, как начала раздеваться. Груди у нее хорошей формы. Очень хорошей.

Он остановился около девушки по прозвищу Америка. Волосы цвета воронова крыла и длинные ноги. Как-то однажды он оказал ей честь. Впечатление осталось не слишком памятным, но вполне приемлемым. Склонившись к ее уху, негромко сказал:

— Я подвезу тебя сегодня вечером домой. Зайдешь ко мне в кабинет в двенадцать. Девушка зарделась.

— Да, сэр!

Ее память была явно лучше.

Шлюхи. Десять центов дюжина. Независимо от того, одеты ли они в туалеты от Живанши или в жалкие обноски.

Надев красное шелковое платье, Синди тем самым решила бросить вызов собиравшемуся у Дьюков обществу. Глубокое декольте и полностью открытая спина. Пышную прическу украсил на виске искусственный цветок красного же цвета.

Джино промолчал, но его взгляд, искоса брошенный на жену, сказал все.

Ей было наплевать. Поправив перед зеркалом волосы, Синди с отчаянной решимостью бросилась завоевывать сердца мужчин.

Клементина — воплощение вкуса, одетая в классическое черного атласа платье, отвела Джино в сторону.

— Мне кажется, тебе нужно поговорить со своей супругой, — шепнула она. — Маленькая Синди, похоже, пустилась во все тяжкие.

— Ты так думаешь? — Он равнодушно повел головой в направлении занятой оживленной беседой Синди. — Если ей хочется приятно провести время, то меня это нисколько не волнует.

Клементина сдержала рвущееся из нее раздражение.

— А должно бы волновать. Ее поведение касается и тебя. Она же тебя выставляет идиотом.

— Вот как? В таком случае, кем ты выставляешь Освальда?

Ровный тон давался ей с усилием. Джино, этот подонок, пытался давить на нее — на нее, всегда подчинявшую себе других!

— Это совсем другое дело.

— Почему?

— Ты и сам знаешь почему.

— Да, я знаю. Но мне казалось, что это хорошо охраняемый секрет — то, что твой муж — гомик.

— Не произноси этого слова.

— Оно же тебе нравилось.

— Нравилось. А тебе нравилось проводить свое время со мною. Что случилось, Джино? Он пожал плечами.

— Я был в отъезде. Тебе это известно.

Да. Ей это известно. Как было еще до его отъезда известно то, что он избегает ее. До сих пор ни один мужчина не пытался еще избегать Клементины Дьюк. Пока ей самой, конечно, этого не хотелось.

Желание продолжать разговор у нее пропало, — Сигарету, — холодно потребовала она.

— Нет ни одной. Могу предложить тебе сигару. Она смерила его презрительным взглядом. Коротышка с кукурузиной. Не будь он так необходим Освальду и ей самой, мести бы ему улицы за десять центов в день. А ведь они дали ему все. Ввели в общество. Научили себя вести. Сделали человеком.

С пронзившим ее чувством горечи Клементина вдруг осознала, что любит его. Любовь — это вовсе не клубника со сливками. Любовь — это ревность, стремление обладать и выворачивающая душу жалость к себе самой.

Она ему больше не нужна. Это было правдой, точно такой же, как и то, что Освальд — гомик.

— Джино, — с напряжением в голосе произнесла Клементина, — Освальд хочет обсудить с тобой один вопрос. Если только тебя это не слишком затруднит, то, возможно, ты согласишься подъехать сюда завтра к десяти утра, он будет ждать тебя в своем кабинете. Дело это… очень личное. А мы с Синди в это время пройдемся по магазинам.

Джино удивился. Что же это за дело, личное настолько, что о нем нельзя поговорить в городе?

— Хорошо, — коротко ответил он.

— Так… Ну, мне нужно показаться гостям… Ты извинишь меня, я знаю.

Он смотрел ей вслед. Умопомрачительная шлюха.

Краем глаза Джино поймал веселящуюся Синди. Женщины красивее среди присутствовавших не было.

Джино и сам не мог объяснить, почему ни к той, ни к другой он не испытывал абсолютно никакого желания. Может, потому, что начал он слишком уж рано? Чересчур много женщин, вот он и пресытился — теперь даже один раз за ночь казался ненужным излишеством. Когда-то занятия любовью представлялись ему увлекательной; волнующей игрой. И вот на смену этому волнению пришла скука. Да. Скука.

Очень может быть, что в этом виноват он сам.

Джино усмехнулся. Вспомнил о Джейке. О том, как собирался с ним рассчитаться. На губах его появилась улыбка. У Парнишки были яйца! Это Джино по душе. Хорошее, мужское качество.