Читаем Шань полностью

— Я помню тени, — начала она. — Тени повсюду вокруг меня. Быть может, то были тени людей, двигавшихся возле огней. Я не сказала, что повсюду горели огни? — Ее голос звучал так, точно доносился издалека. — Эти люди подошли ко мне. Огни горели позади них, так что я никак не могла разглядеть их... разглядеть их лица. Я могла лишь судить о том, куда они двигаются, когда их фигуры заслоняли свет, бивший мне в глаза. Я чувствовала непреодолимый смрад, от которого меня тошнило. Я видела груды сломанных костей, черных, обгоревших, точно их поджаривали на огне. Тени говорили мне, что это кости японцев и националистов. Одна из теней наклонилась, и я почувствовала, как что-то пронеслось мимо меня, едва не задев. Должно быть, это было оружие, потому что через несколько мгновений я увидела у тени в руке отрубленную кисть китайского солдата. “Смотри, что мы делаем с националистическим отродьем!” — сказал он и швырнул кисть в огонь. Раздался треск и громкое шипение. И пальцы... пальцы на отрубленной кисти вдруг задвигались. Я громко закричала, и тени стали смеяться надо мной. Я все кричала и кричала, глядя на то, как пальцы шевелятся, даже когда пламя охватило кожу. Даже после того, как поняла, что движение вызвано лишь нагревом тканей. Я видела, как чернеет рука, в то время как пальцы продолжали шевелиться, словно от боли. В конце концов, от кисти не осталось ничего, даже костей. Тень бросила остаток руки в темноту, расстилавшуюся за пределами крута огней. Оттуда доносились лай и возня собак. Потом тень схватила меня, связала и подвела к кострам. Я поняла, откуда берется такая вонь. Это был запах горящей человеческой плоти. Я увидела солдат, осквернявших миновские трупы... отрубающих у мертвецов половые члены... нажимающих сбоку на их челюсти, так, чтобы те беззвучно распахивались во всю ширину... То было кошмарное, неописуемое зрелище.

Грудь Сеньлинь бурно колыхалась. Слова срывались с ее губ так, будто она давилась ими. Она вся тряслась, словно от приступа лихорадки. Чжилинь, намеревавшийся было успокоить ее, остановился, увидев предостерегающий жест мастера фэн-шуй.

—Ты только что произнесла слова “миновские трупы”, — заметил Фачжань.

Сеньлинь вздрогнула с такой силой, как если бы он приложил к ее коже утюг.

— Разве? — Она несколько раз с усилием моргнула. — Не помню. Разумеется, я имела в виду трупы японцев. Это были именно японцы. — Она смотрела перед собой отсутствующим взглядом. — С чего я вдруг упомянула Мин? Династия Мин свергнута триста лет назад.

Фачжань отвернулся от нее и зажег еще три палочки. Он поместил их рядом с предыдущими, уже наполовину сгоревшими.

— Это произошло, если быть совсем точным, в одна тысяча шестьсот сорок четвертом году, — сказал он. — Начиная с конца пятнадцатого века, судьба династии Мин висела на волоске. С севера империи постоянно угрожали беспощадные монголы, с востока — не менее жестокие японские пираты, бороздившие прибрежные воды. Повсеместно царила хроническая нищета, вызванная ростом числа чиновников, получавших во владение огромные поместья. Все ниже и ниже гнул спину несчастный крестьянин до тех пор, пока наконец несправедливость и беззаконие не привели к всплеску возмущения народа. Первыми поднялись ремесленники. Несмотря на вмешательство только что сформированной тайной полиции, люди, жаждавшие справедливости, стали объединяться в группы. Между тем могущество династии Мин неуклонно катилось под гору, пока во времена Вапли на исходе столетия значительная доля императорской власти не перешла в руки алчных придворных. В тысяча шестьсот двадцать первом году, вскоре после смерти Вапли, противники Минов совершили набег на Пекин и опустошили город. Внутренняя война явилась сигналом, которого только и дожидались маньчжуры. Их полчища с севера хлынули на Китай. У ворот столицы произошло небывалое кровопролитное сражение. В конце концов победа в нем досталась маньчжурам, и они провозгласили правление династии Цин.

Комната вновь наполнилась кольцами дыма ароматных палочек. Где-то в соседнем помещении, по всей видимости, горел камин, потому что было довольно-таки жарко.

— Какое отношение Мины и маньчжуры имеют к Сеньлинь? — осведомился Чжилинь.

— Занимаясь фэн-шуй,приходится иметь дело с самым разнообразным проявлением сил этого мира, — отозвался Фачжань. — Некоторые из них легко доступны взору, другие прячутся в темных углах. Однако обычно не бывает необходимости выходить за пределы ру гир,то есть можно оставаться в рамках нашего повседневного опыта. В таких случаях исцеление достигается довольно быстро и легко, так как люди содержат в себя пять основных элементов: землю, огонь, воду, металл и дерево. Содержание их в том или ином человеке определяется по шкале с делениями от одного до семидесяти двух. Недостаток или избыток одного или нескольких элементов и является наиболее частой причиной проблем, относящихся к сфере фэн-шуй.