Читаем Шамбала полностью

Вит задавал вопросы, долго копошился, пока из угла не послышался голос Артура. Я облегченно выдохнула: чудо случилось. Этого сукина сына берегут святые ангелы, не иначе. Сколько раз этот идиот подвергал свою жизнь опасности, рискуя оставить семью без поддержки, силы, крова, главы. И вот, наконец, его здорово шарахнуло. Поделом. Только жаль, что Вит, вместо того, чтобы заботиться сейчас о семье, спасает задницу этого взрослого, на первый взгляд, человека.

Память оказалась при нем, как и все целехонькие конечности, только сил недоставало. Я выпрямилась и громко произнесла:

– Сколько человек выдержит лифт?

– Двадцать, иногда больше, – ответил молодой мужчина рядом.

Я оглядела во тьме присутствующих – не больше десяти-пятнадцати человек, все в лохмотьях, уставшие, изголодавшиеся.

– Есть еще выжившие?

Несколько голов отрицательно покачали.

– Все, кто может идти, помогите раненым. Грузитесь в подъемник.

Воцарилось неспешное, усталое движение; какой-то парень спросил:

– Что там, наверху?

Кто-то помогал Виту тащить под руки Артура. Я освободила им путь и глянула в измученные глаза вопрошающего.

– Война.

Все быстро оказались на площадке подъемника, и мы медленно поехали вверх. Только приближаясь к свету и чистому воздуху, я поняла, до чего ужасно это место и как угнетающе оно действовало на всех его мнимых гостей.

– Не шумите, – сказала остальным, – мы никого не видели, но лучше не рисковать. Разбредайтесь по домам и никуда не суйтесь, если жизнь дорога.

Уставшие лица выражали согласие; у тел уже не было сил противиться неизбежному.

Они заметили старика, лежащего вдоль коридора. Два парня подхватили его под руки и потащили вместе с остальными. И в этих людях – вся нация: избитая, падшая, слабая. Нет сил бороться, нет будущего, чтобы надеяться, нет тех, кто может помочь.

Мы выбрались на улицу, но рабочие даже не оглянулись, чтобы увидеть, во что превратился их завод. С каменными лицами, они едва волочили ноги вдоль каменных стен, рядом с которыми мы с Витом их вели.

– Что тут было? – спросил он у мужчины, который помогал вести Артура.

– Нас погнали работать, как всегда, а потом, через несколько часов вся земля содрогалась, посыпался потолок, камни валили рекой… многих сразу, живьем заколотило… а нас согнал Артур. Быстро так согнал, орал, как резанный. Ну мы и побежали к выходу. А пыль повалила какая! Он кричит: «Закрывайте тряпками лицо!» – и его тут же ударило. Хорошо эти закутки были, для надсмотрщиков. Если бы не они – все бы погибли.

– Сколько вас было? – спросила я, не глядя на них.

– Человек сто. Но тогда начали копать новые шахты, так что там, дальше по тоннелям, есть другой выход. Может, другие успели спастись…

Подавленная от осознания новых смертей и новых потерь, я уже не верила в это. Сто человек – и тринадцать выживших. И груды трупов там, похороненных заживо под землей.

– Им надо помочь, – произнес Вит.

Мы шли по горному тоннелю, и его голос отдавался легким эхом в округе и моих ушах.

– Может быть, люди с той стороны, у леса… прибегут… – сочиняла я.

Никто не сунется туда, и никто им не поможет, путь все сто человек там выжили. Не сунутся, потому что бояться и трясутся, как осиновые листы в своих ледяных подвалах, и матери прижимают детей к себе крепче, и молятся, бесконечно молятся…

– Но им должен кто-то помочь! – настаивал, точно какой безумец, Вит.

– Ох, Вит, я знаю это, знаю! Я знаю, что они беспомощны! Но сейчас… – я стала ворочаться из стороны в сторону, не зная, что ответить, – жертвы неизбежны, пойми это. Господи, Вит, да это же война!

Он умолк. Зря он это затеял. Я не святая, и не стану рисковать его и собственной жизнями и даже жизнью никчемного Артура, чтобы забраться поглубже и безрезультатно обнаружить там гору трупов. Нужно спасать тех, кого можно спасти – так учил Герд; впервые в жизни я посчитала его канон правым.

– Конечно, они живы, но боятся выходить наружу, – подал голос Артур.

Мгновенно, я двинулась в его сторону и прижала к стене. Он мог быть сильнее меня, однако сработал эффект неожиданности.

– Слушай меня, Артур! – вскипела. Виту было это не остановить, как бы он не ругался, стоя рядом. – У тебя семья: жена и трое детей. Они – все, что есть в твоей жизни. Не заставляй их становиться сиротами. Такими, как я!

Он было рассвирепел, пораженный моим позерством, но после того, как сравнила будущее его семьи с моим собственным, заметно охладел.

– А ну пусти меня, – как пьяный, дернулся он. – Девчонка окаянная… – мужчина подхватил его; оба они бубнили себе под нос ругательства; оба лихо припоминали никого иного, как меня.