Читаем Шаляпин полностью

И вот — последняя краска в развитии образа. Дон Кихот умирает. Он знает, что жизнь его кончена. Но ведь рыцари должны умирать стоя. И в минуту, когда силы совсем оставляют старческое, холодеющее тело, когда подкашиваются ноги, Дон Кихот, собирая последние усилия, хватается руками за ветви дуба, у подножия которого стоит. Теперь можно умереть. Он ждет последнего мгновения жизни. Текут слезы по старческому, полному величия и трогательной чистоты лицу рыцаря Ламанчского…

Все эти краски найдены вне партии, все они привнесены актером. Но, подчинив такой трактовке всю линию развития роли, Шаляпин с тем большей проникновенностью работает над уточнением интонационной стороны вокального исполнения, добиваясь того, чтобы образ оказался целостным.

Когда после Монте-Карло в Брюсселе был сыгран «Дон Кихот», бывший на спектакле А. Амфитеатров писал:

Монте-Карло, Париж (очередные гастроли труппы Дягилева), Брюссель, а затем спектакли в столицах и большое турне по России. Год чрезвычайно напряженный, в центре которого серьезнейшее творческое завоевание — Дон Кихот. Но произошло и второе творческое событие: постановка в Мариинском театре «Бориса Годунова», осуществленная В. Э. Мейерхольдом. Шаляпин решительно не одобрил этот спектакль, считал трактовку оперы неудачной, и по его требованию премьера, назначенная на декабрь, была перенесена на январь 1911 года.

Трудно ответить на вопрос, что не удовлетворило артиста в постановке Мейерхольда. Вернее всего, у него не образовалось контакта с режиссером, возможно, что творчески они не понимали и не принимали друг друга. В последующем Шаляпин не раз неприязненно говорил о Мейерхольде, считая его направление чуждым своим творческим принципам. Во всяком случае, этот факт показателен. Шаляпину требовался режиссер, стоящий с ним на одних художественных позициях. Кстати, после этой постановки возникает вопрос о Шаляпине как режиссере спектаклей с его участием.

В мае 1910 года Шаляпин получил звание «солиста его величества», высшее звание, которым могли награждаться артисты казенной сцены. Это награждение как бы перечеркивало ту страницу в жизни артиста, которая связана с событиями 1905 года. После нескольких лет недовольства и подозрения в верхах сочли, что историю эту можно предать забвению. Артист с мировым именем получил с опозданием формальное признание у царского правительства. К тому времени довольно большая группа артистов оперы Мариинского театра имела это звание, среди них Н. и М. Фигнеры, М. Долина, М. Славина, Н. Фриде, А. Больска, Ф. Литвин, по балету — скрипач Л. Ауэр.

Рассматриваемый год полон событиями, которые принято было именовать скандалами Шаляпина. Нужно коснуться этой темы, так как она рельефно оттеняет некоторые особенности личности артиста, в наиболее четкой форме определившиеся к тому времени, когда он почувствовал себя признанным во всем мире.

Речь идет о шумных конфликтах, по преимуществу с дирижерами, по мнению артиста, или неверно трактующими партитуру, или не считающимися со специфическими задачами, как их понимает он.

Конфликты артистов с дирижерами в оперных театрах возникали спокон веку и вызывались то одной, то другой стороной. Как правило, начавшись нервно (в напряженной атмосфере репетиции или спектакля) и с обострением по мелкому поводу, приводящему к конфликту, театральные ссоры столь же быстро завершались, как и начинались. Но никогда в казенных театрах, где существовала строго поддерживаемая субординация, не терпели дерзостей и открытого нарушения дисциплины со стороны артистов, если происшедшая стычка касалась дирижера или режиссера. Как правило, такие конфликты заканчивались увольнением артиста или наложением на него взыскания.

С Шаляпиным все происходило по-иному. Ему дозволялось то, что никогда не было бы терпимо, если бы это касалось любого другого артиста. При этом конфликты, возникавшие по инициативе Шаляпина, всегда приобретали резкий оттенок, хотя, большей частью, в существе вопроса он бывал прав.