Читаем Шах-наме полностью

Шах-наме

Властителю души, отцу твореньяПроизнеси живое восхваленье.Помысли, светлый разумом мудрец,Как прославляем должен быть творец.Увы! Беспомощны все наши знаньяПеред великой тайной мирозданья!Признай единого, в нем — жизнь и свет,Душе твоей пути другого нет.О муж философ, предо мной стезя,По коей, ты сказал, ходить нельзя.Всего, что в мире взор твой созерцает,Мысль не объемлет, сердце не вмещает.Смолчишь иль скажешь слово, все равно —Коль не о боге истинном оно.Ты — человек и строгой мерой словоПред тем, как молвить, взвешивай толково.Ты вмиг возник — и телом и душой,А думаешь, что век бессмертен твой.Наступит срок: земли трехдневный житель,—В неведомую ты уйдешь обитель.Сперва творца вселенной помяни,Чело пред ним смиренно преклони.Бегущий свод он держит над землею,Судьбою правит доброю и злою.Мир удивителен; и нет ни в комИз смертных разуменья обо всем.Душа и плоть достойны изумленья,Сперва о них ты возымей сужденье.И радуйся, покамест небосводТебя дарит хоть каплею щедрот.Предвижу: разум твой не согласитсяС тем, что в преданье древнем говорится.Иной, дослушав повесть до конца,Заспорит, скажет: выдумка лжеца!Но возмущенье спора успокоитТот, кто в рассказе смысл ему раскроет.Теперь дошедшим из седой далиСловам сказанья старого внемли.Так мне рассказывал дихкан почтенный:Однажды Кей-Xocpов благословенныйС утра велел украсить свой айванИ знатных посадил за дастархан.Густахм, Гударз воссели близ Рустама,Бурзин — Гершаспа сын — из рода Джама,Руххам — возлюбленный Гударза сын,Гив, и Хуррад премудрый, и Гургин.В беседе славной, час прошел, не боле,И вот пастух верхом примчался с поля.Сказал: «Онагр степной явился тут!Он словно тигр, что вырвался из пут.Он — словно вымыт золотой водою,—Как солнце, блещет шкурой золотою.Лишь — от загривка до хвоста — однаНа нем, как мускус, полоса черна.То не онагр, а диво-конь явился;Его увидев, ты бы изумился!Копыта палиц боевых грозней;Бьет он, пугает табуны коней».Хосров промолвил, вняв чудесной были:«Онагр коня не превзойдет по силе.Рустам, ты подвиг на себя прими!Убей его иль на аркан возьми.Будь осторожен, бог тебе поможет.То не онагр, то Ахриман, быть может».Рустам сказал: «Останусь невредимЯ — озаренный счастием твоим!Дракона встречу, льва иль Ахримана,Он не уйдет от моего аркаца».Оружье взял, на Рахша сел Рустам,Погнал коня к заветным табунам,Где степь травой весенней зеленела,Где пастухам онагр являлся смелый.Три дня Рустам вкруг табунов скакал,Три дня того онагра он искал,Лишь на четвертый день он показался,В степи, как ветер северный, промчался.То был могучий, ярый, как огоньСверкающий, золотогривый конь.Погнал Рустам, почти настиг он зверяИ молвил, расстоянье соразмеря:«Мне тварь такую жалко убивать.Его петлей аркана надо взять.Кто б ни был он — метну аркан без страхаИ пригоню живым пред очи шаха».Рустам аркан блестящий развернулИ сильною рукой его метнул.Одагр аркан летящий увидал —И вмиг пропал, как будто не бывал.Рустама это диво поразило.Он понял: хитрость надобна, не сила,Что это — оборотень Акван-див,Что он и от копья уходит жив,Что против дива надо исхитриться,Мечом заветным Сама с ним сразиться.«Слыхал я прежде, — размышлял Рустам,—Что он онагром рыщет по степям».В тот миг онагр опять вдали явился,Рустам, как вихрь, в погоню устремился.Склонившись на седельную луку,Пустил стрелу в онагра на скаку.Но только лук свой бронзовый он вскинул,Онагр мгновенно, как виденье, сгинул.Три дня, три ночи по его следамСкакал в степи без отдыха Рустам.Так изнемог могучий, что пороюДремал в седле, поникши головою.От жажды пересох его язык;В степи он чистый отыскал родникИ спешился, и жажду утолил он.Водою свежей Рахша напоил он,От сбруи бранной облегчил его,Не сняв с себя оружья своего.Коня тугую распустил подпругу,Потник намокший расстелил по лугу.Седло под изголовье подмостил,Лег отдыхать, коня пастись пустил.И, утомлен трудом перенесенным,Почил, окован обаяньем сонным.Увидев, — спит могучий Тахамтан,—Как ветер подлетел к нему Акван.Подрыл вокруг лужок и к небу прямоНа глыбе земляной понес Рустама.Рустам проснулся, поглядел кругом;Душа тревогой омрачилась в нем.Он в высоте летит, за тучей белой.Сказал Акван: «Эй, муж слоновотелый!Желание мне последнее скажи:Куда тебя мне сбросить, укажи.Куда б ни сбросил — на гору иль в водуВесть не подашь ты своему народу!»Рустам его слова уразумелИ понял: див им злобный овладел.И сам себе сказал Рустам могучий:«Меня занес он высоко за тучи…Коль сбросить на горы меня решит,Он кости мне и тело сокрушит.Пусть лучше в море им я брошен буду,Авось не дамся я морскому чуду.Но если молвлю: «В море брось меня»,—То не видать мне больше света дня.На кручи гор меня он сбросит живо:Наоборот все делать — свойство дива».Сказал Рустам: «Отшельник в Чине жил;Он тайну мне великую открыл:Суруш не пустит в рай небесный душиПогибших в море — далеко от суши.Удел утопленников: пребыватьВ печали вечной, рая не видать.Сбрось на горы меня, где серны скачут,Пусть львы и барсы там меня оплачут».Злорадно див заржал, захохотал;Как буря, к морю мужа он помчал.Взревел он: «Кину я тебя в пучину,От неба и земли навек отрину!»И, жертвой рыбам темной глубины,Он бросил мужа в хлябь морской волны.Вот погрузился вглубь Рустам, и всплылИ острый меч мгновенно обнажил.К нему акулы стаей устремились,Но пред мечом Рустама отступились.Плыл, выгребал он левою рукой,Акулам угрожал рукой другой.Таков Рустам, таким всегда бывал он,Медлительности в бедах не являл он.Коль не страшна отважному борьба,Его не опрокинет и судьба.Но все ж времен круговорот сокрытыйТо сладкий плод несет, то ядовитый.Рустам могучий, мужеством велик,Плыл, плыл и суши наконец достиг.Вознес молитву божьей благостыне,Что сберегла его в морской пучине.Кафтан тигровый снял и расстелил,В ручье омылся, жажду утолил.Когда убор свой бранный просушил он,Опять кольчугой плечи облачил он.Достиг он вскоре родника того,Откуда див во сне унес его.Вот сбруя Рахша, но коня не видно,—Рустаму горько стало и обидно.Седло он хмуро на плечи взвалил,По следу Рахша целый день бродил.Он шел, броней и сбруей отягченный,И вот пришел на некий луг зеленый.Бегут ручьи, вокруг шумят леса,Слышны фазанов, горлиц голоса.Афрасиаба кони там гуляли,Табунщики в лесной прохладе спали.А Рахш за кобылицами, как див,Гоняется и ржет, здоров и жив.Рустам блистающим взмахнул арканомИ шею Рахша захлестнул арканом,Отер попоной, оседлал, взнуздал,Йездану благодарностью воздал.На Рахша прянул, полный прежних сил он,На меч заветный руку положил он.Сбил всех коней в один табун большой,Погнал, добыче радуясь душой.Табунщик, слыша ржанье и смятенье,Проснулся, оглянулся в изумленье.И разбудил, он всадников своих,Крича: «Разбой!» — послал в погоню их.Они, схватив оружье, в седла сели,Сердца их нетерпением кипелиВзглянуть, кто дерзкий на табун напал,Коней у них из-под носа угнал.И полетели, словно гончих свора,Мол, спустим шкуру со спины у вора!Рустам, увидев их из-за плеча,Блеснул в глаза им молнией меча.Он зарычал им: «Я — Рустам, сын Заля.Беда вам, что меня вы не узнали!»Мечом он половину их побил,А прочих ужас в бегство обратил.

Перейти на страницу: