Читаем Шаги Командора полностью

Но устал ли я, или виной всему та дважды встреченная девушка? Но чувство должно вызывать прилив сил, во всяком случае, в начале, а тут полная опустошенность. Да и мало ли в жизни было женщин, на которых останавливался взгляд? Я же мужчина, и не важно, женат ли, однако почему бы не полюбоваться симпатичным личиком без всякой задней мысли? А также – без передней. Спустя секунды, редко – минуты лицо забывается, словно и не смотрел на него только что. У меня хорошая жена, прочие женщины не интересуют, разве что так, мимолетно полюбоваться. Если есть чем.

Почему же иногда вспоминается эта? Что за наваждение такое? Словно мне восемнадцать и других дел, как думать о девушках, у меня нет! Справедливости ради, в восемнадцать я был курсантом, и поневоле приходилось постоянно и много учиться. Хотя девушек тогда тоже хватало.

– Завтра воскресенье. Может, проведешь его дома? Надо же когда-то не мчаться сломя голову, и вообще, просто отдохнуть!

Зерно истины в словах супруги имелось. Только отдыхал я немало. Когда валялся с раной. Признаюсь, не понравилось. Отвык я от безделья, а тут даже почитать нечего. На других языках не испытываю удовольствия, а на русском – еще не родились писатели. До Пушкина едва не век. Да и будет ли в нынешнем мире Пушкин? Кто-то будет. Когда-нибудь.

Арап при дворе имелся. Подарили Петру потомка эфиопских царей. И даже назвали Ганнибалом. Довольно смышленый мальчишка. Только вряд ли ему суждено прославиться в качестве прадеда величайшего русского поэта. Теория вероятности настолько против, что даже думать об этом бессмысленно.

Да и что толку в пустопорожних размышлениях? Война, другие дела… Сколько я провалялся с раной!

– Сережа, отдыхать надо без всяких ран. Просто с женой, – улыбнулась Мэри.

Да, как раз с женой побыть действительно получается редко. Вроде положение высокое, если верить учебникам – только и делай, что отдыхай, а в действительности сплошные заботы и хлопоты. Государство большое, проблем невпроворот, людей же дельных не хватает. Да и вообще, когда солдату отдыхать, как не после ранения? Если жив остался…

Хотя не каждого же отвозят домой, как не у каждого имеется особняк. Я помню палаточный госпиталь в далеких краях, где валялся после первого в жизни ранения и тяжелой контузии. И как стало страшно, когда очнулся, и услышал разговоры врачей, что кисть руки придется отнять. Но не отняли, собрали перебитые кости, и я еще долго разрабатывал ее, чтобы владеть в полной мере…

Давно это было. В далеком будущем…

В тех краях мы почти всегда действовали небольшими силами. Да нас и было мало на довольно большую горную страну со слабой дорожной сетью. Фактически две трети армии так или иначе работали на обеспечение подвоза. Не только на сопровождение колонн, любую мелочь приходилось привозить из казавшегося далеким Союза. Повсюду стояли заставы, чтобы не допустить духов, не дать прерваться тонким нитям, связывающим нас с родиной. В итоге из полка действовал лишь один батальон, который так и называли рейдовым. Для крупных же операций приходилось дергать эти рейдовые батальоны со всех мест постоянной дислокации. Но и эти подразделения были далеко не полными. В частях оставались все положенные наряды, добавить к ним больных и раненых, и реально в ротах на боевые выходила едва половина списочного состава.

Был месяц май, и сильно припекало. Согласно плану командования, моей роте предстояло продвинуться через зеленку и выйти к занятому духами кишлаку. Две другие роты действовали с других сторон, мою же должны были поддержать сорбосы, как называли местных солдат. Целый полк, между прочим. Формально – немалая сила, а уж по сравнению с моей ротой, в которой на той операции было сорок два человека…

До замены мне оставалось каких-то пару месяцев, и я хорошо представлял по опыту, чего реально стоит афганская армия. Потому я бы лучше предпочел, чтобы рядом была бы какая-нибудь наша рота, безразлично, с какой части. Мы же там все были друг другу братьями. А уж в бою шурави в любом числе были силой.

Согласно данным союзников, никого в зеленке быть не могло. Но мало ли какие у них данные и откуда они взялись! Я двигался с максимальной осторожностью и оказался прав в худших предчувствиях.

Бой начался внезапно, как начинаются многие бои. Самое плохое: духов в зеленке оказалось немерено. Да, воевать труднее в горах, однако потери в зеленке всегда больше. И управление нарушается, и никогда не знаешь, из каких кустов выскочит дух. Победа была за нами, только цена оказалась велика. Два «двухсотых» и четверо – «трехсотых». В числе убитых – один из двух моих взводных.